После его прихода стало спокойнее, я ввёл в бой уже почти четыре сотни танков, против любого отряда противника у нас преимущество. И образовалась небольшая пауза.

Из штаба доложили о резко возросшей активности немцев в радиоэфире. Все жалуются на штурмовиков, говорят, просто задолбали. До недавних пор говорили, что встретили русские танки, и звали своих на помощь.

Всё это воинство имеет целого генерала, так он сказал, что без воздушной разведки дальнейшее наступление отменяется, и дай им всем бог отсюда уползти. Он приказывает отрядам сблизиться до визуального контакта и валить по-хорошему, желательно по следам его гусениц.

Это мне упрощало задачу — мы уже практически победили — но ведь победили не мы, а наши бомбардировщики, что уничтожили немецкие штабы. И не может русский боярин позволить европейцу просто уползти с этого поля! Тридцать рублей за немецкий танк каждому танкисту всё-таки хорошие деньги, а тут их вон сколько.

По данным разведки напали все вместе на ближайший отряд, и я, сделав поправку на приказ генерала, ускорил ввод своих войск в бой. Противник, увидев русские танки в оптику, принял неравный бой. Так пока мы сражались, возникло ещё три таких очага.

Немец сообразил, что злых русских много, и они тут всех убивают, потому ломанулся наутёк, игнорируя вопли товарищей. Надо отметить, что некоторые вражеские офицеры предпочитали принять последнее сражение, чтобы дать другим время, но сами потерпевшими жить отказались. И таких нашлось немало, три вражеских отряда смогли уйти. Эти пусть пока живут, а те офицеры — страшный враг, сильный. Правильно их тут всех убили.

Славное получилось сражение, сожгли восемь сотен «панцирей», а потеряли девяносто семь «рысей». И наши танкисты в большинстве остались живы, а врага… э… ну, куда нам пленные! Что значит преимущество в разведке и профессионализм экипажей! И немножко мои скромные магические таланты.

После такого разгрома противник взял паузу на обдумывание, даже в воздухе перестали появляться его истребители, и стало вдруг стремительно теплеть. А весенняя распутица это вам не осенняя. Там просто падают дожди, а тут тает всё, что выпало за долгую зиму. Командование приказало эвакуацию, этот посёлок более не нужен.

Первыми ушли автомашины, пехота взорвала склады и станцию и отправилась пешком. К тому моменту даже танки могли двигаться лишь по дорогам. Появилось множество ручьёв в самых неожиданных местах, а речки вышли из берегов.

Ехали мы и грустили, парни реально считали, что защищают эту деревню, а не просто убивают европейца. Мы все вместе сожгли тут около десяти тысяч «панцирей». Всё оказалось, как всегда.