Не, без радиомолчания в радиусе десяти километров по рёву дизелей ещё кому-то неясно, что приехало много танков? В селе даже псам понятно, что оно чего-то значит — не слышно собачьего лая. Но воинские наставления не объехать даже боярину — перед атакой населённого пункта рации должны молчать.

Значит, указал я флажками направление и в полный голос ору:

— Тут лейтенант Самоваров?

— Да куды б я девался? — ответил мне ближайший парень в овчинном полушубке и шапке.

Румяное лицо молодое, синие глаза смеются, только широкие усы отрастил, чтоб прибавить себе солидности, а так не больше двадцати пяти лет.

— Тебя как звать? — уточнил я.

— Да как захочешь, — пожал тот плечами. — Ты ради этого вылез?

Не любит парень танкистов, но это для меня ещё не самый страшный грех. Говорю ему официально:

— Приказываю твоему отделению спешиться и атаковать населённый пункт.

— Слушаю, — сказал он и крикнул. — Пошли, парни!

Бойцы спрыгнули с танка в снег, а он снял с пояса ракетницу, зарядил и пустил в небо зелёную ракету. В деревне истошно завыла собака. А лейтенант зарядил новую ракету и пустил в небо красную под уклоном в сторону села. Одинокий пёсий вой подхватили другие собачки. Ну вот, теперь всё стало ясно каждой псине.

В сторону села от линии танков пошли цепи пехотинцев. Самоваров оглянулся ко мне:

— А для тебя у меня зелёная ракета. Как увидишь, деревня захвачена. Вас ждать?

— Не, в танках пока переночуем, — сказал я. — Зови по рации, если что.

— Как скажешь, — ответил лейтенант, что-то буркнул бойцу с рацией за плечами и они пошли догонять своих.

Примерно, через час из центра посёлка в небо стартовала зелёная ракета. Машины к тому времени включили фары. Я флажками скомандовал идти за собой и приказал Ване поворачивать на прежний курс. Прошли танки колонной вдоль села.

Скрылись мы из виду любопытных местных, и на опушке леса я велел остановку. Флажками позвал командиров и приказал прятаться в лесу. Тут мы останемся до утра. Парни понятливо откозыряли и вернулись к машинам. Через четверть часа батальоны встали в засаду.

Первые угрозы врагу создали, теперь можно погрызть сухпай и спать, сидя по боевым местам. Война фигня когда манёвры, а сидеть на попах ровно — тоже манёвр.

Какие, вроде бы, мы создали угрозы? Вообще-то, сам прорыв фронта — это даже не угроза, а кошмар ужасный. Но неприятель к такому за зиму привык, реагирует вяленько. Потому тут вдобавок захватили село, и очень много танков прошлось вдоль посёлка в направлении куда-то в глубину.

По-хорошему, к нам сейчас должна мчаться колонна «панцирей», потому и поставил я танки в засаду. Однако европеец уже хорошо знает, что мы в такой ситуации от него ждём, и мы ж не совсем психи ночами шастать по дорогам!