— Никак нет, всё ясно, — ответил я.

— Тогда получи карты, раздай командирам и шагайте на станцию, — распорядился он.

— Слушаю, — ответил я.

Он вышел, и тут же вернулся полковник с пухлым портфелем. Подошёл к столу и принялся вынимать сложенные карты и выкладывать в стопку. Я взял комплект, убрал в свой планшет и сказал заместителю Славе:

— Позови командиров машин и раздай карты. Общее построение через полчаса, пойдём на станцию.

— Слушаю, — ответил тот.

Я обернулся к коменданту:

— Обед устроим, когда получим и обустроим танки. Пойдём пока посмотрим столовку.

— Как скажешь, — ответил лейтенант.

Мы вышли из административного здания, и я огляделся. Стало ясно, что имел в виду Аркадий Борисович. Качели-карусели активно использовались, даже стояли очереди.

Организованно сходили на станцию, получили танки, заправились и зарядились. Танки все с рунами, причём, у половины моих машин другие рисунки. Спрошу потом парней, как они в бою.

Отогнали танки в ближайший к лагерю лес и тщательно замаскировали. Поротно пообедали и что вы думаете? Вернулись к качелям-каруселям и до ужина с них не слазили.

Даже командиры. Не, весело прокатиться на качели «лодочке» и сделать пару-тройку кругов «солнышко», но без фанатизма. Офицеры должны соблюдать меру.

Вот кто бы сказал, что эти пацаны давно воюют, сожгли множество танков противника, сами без счёта выпрыгивали из горящих машин под вражеским огнём!

Правильно говорят, что солдаты те же дети, только с большими размерами. Пацанам вся война это такая игра по страшным правилам, но чем страшнее, тем веселее. Не зря же мальчишки всех времён охотно играют в войну. Эти просто продолжают играть, даже полностью понимая, что война настоящая.

Что это в самом деле меняет? Кто-то хорошо осознал разницу, так они не просто так офицеры. Мне ведь тоже очень долго просто нравилось ездить на танках и стрелять. Пока в танке не обгорел… или повзрослел немного раньше.

После ужина привели в порядок качели-карусели, строем прошли к танкам. Запустили, прогрели моторы и поехали за командиром на войну. Еду и улыбаюсь про себя — для пацанов почти ничего не меняется. Это их молодость, практически детство, игра не кончается никогда.

До фронта ехали час с небольшим, война всё время гремела поблизости. Как приехали, я доложился пехотному начальству. Нам придали гусеничные броневики с зенитными спарками и два грузовика повышенной проходимости для связи.

Пехотный полковник нарисовал у меня на карте маршрут, которым пойдут «рысь-2», и пожелал удачи в бою. Я повёл сдвоенный батальон на вражескую территорию.