Вильгельм Либкнехт, который должен был вот-вот завершить учёбу в университете Ингольштадта на юриста, но схлестнулся на дуэли с сыном бургомистра, с летальным для последнего исходом, в силу явного физического превосходства дюжего Либкнехта. Родня бургомистра собиралась его кончать самосудом, он был буквально на волоске от смерти, как наткнулся на вербовщиков, которые не растерялись и шарахнули его дубинкой по голове, упаковав в мешок и вывезя из города. План надо было выполнять. Вот так этот белокурый и сероглазый здоровяк тридцати лет оказался в тренировочном лагере «Нёр».

— Береги сей штандарт пуще жизни своей и чести! Ибо это жизнь и честь легиона! — провозгласил герцог.

— Клянусь жизнью, честью и памятью! Да предадут меня смерти, проклятью и забвению, если я не выполню свой долг! — прокричал аквилифер Вильгельм Либкнехт.

Согласно заведённому уставом порядку, в случае потели штандарта с аквилой легион подлежит расформированию. Сохранена аквила — жив легион. Нет аквилы — нет легиона.

«И видит Юпитер, если эти раздолбаи потеряют аквилу — я уничтожу этот легион!» — поклялся себе Таргус.

До самого тупого солдата в его легионе было доведено, что будет с легионом в случае утери аквилы — децимация (1) каждые десять дней, до тех пор пока аквила не вернётся на положенное место.

Когда торжественная процедура была завершена, обозные служащие прикатили сто 225-литровых бочек с вином. Здесь тоже был порядок: сформировали очерёдность и каждый легионер получил по литру недешёвого франкского вина в свою глиняную фляжку.

Празднование продолжалось с восьми до десяти часов ночи, а потом наступил отбой.

Никаких действий по захвату города не предпринималось, потому что Таргус ждал, когда же даны соберут ополчение и попытаются выкурить их из осадного лагеря.

Вечером следующего дня, то есть где-то с 19.00 11 февраля, началась торжественная присяга дежуривших вчера когорт и раздача франкского вина.

Таргус лёг спать с чувством завершённости, а герцог продолжил пить со своими самыми приближёнными гвардейцами.

//Там же, 13 февраля 1734 года//

— Моё условие: сдаёте город, разоружаете гарнизон, сдаёте всю знать, которая попряталась по норам, а затем всё снова станет нормально, — улыбнулся Таргус, решивший съездить на переговоры с парламентёрами от города.

Город в настоящее время оцеплён двадцатью когортами, опоясан частоколом, а также подвержен систематическому артиллерийскому обстрелу, который прекратился только в связи с приёмом парламентёров.

— На такие условия мы пойти не можем, — упирался граф Ове Флак-Гульдберг, представляющий город.