— Мне надо знать что-то важное о налоговой реформе? — насторожился Карл Фридрих.

— Да, — кивнул Таргус. — В городе поднялся бунт, но мы его успешно подавили и в результате казна пополнилась на 1 248 056 рейхсталеров. Этого хватит, чтобы развернуть один полноценный легион.

— Легион — это сколько? — резко заинтересовался герцог, ошарашенный и обрадованный новостями.

— Десять тысяч человек, но это только начало, — ответил Таргус. — Денег хватит впритык, но пока они будут расходоваться, я доведу несколько затей до логического конца и сглажу происходящее финансовое потрясение.

— Какое финансовое потрясение? — снова не понял герцог.

— Купцы скоро начнут стремительно утекать в соседние герцогства и «независимые» города, — равнодушным тоном ответил Таргус. — Там их капиталы встретят с распростёртыми объятьями, поэтому после первых смельчаков от нас потекут караваны уезжающих купцов.

— Это же ужас! — опустил поднятый кубок Карл Фридрих.

— Не ужас, — усмехнулся Таргус. — Лишь освобождение пространства для манёвра. Продавать имущество они будут спешно, потому что ты дашь им несколько месяцев на уход, а потом начнёшь давить, об этом надо будет сказать в ближайшие дни, чтобы заставить их спешить, а потом мы будет выкупать это всё за счёт казны. Далее все эти предприятия объединятся под одним руководителем — мной, но официально придётся организовать ширму.

Карл Фридрих начал вчитываться в доклад.

— То есть бунт и неприятные купцам налоги — это часть твоего плана? — удивлённо поднял глаза на сидящего перед ним Таргуса герцог.

— Я ничего не делаю просто так, — улыбнулся Таргус. — Купцы работают за свой интерес, это снижает эффективность предприятий для герцогства. Уйдут не все, некоторым условия покажутся приемлемыми, а они, если внимательно посмотреть, не такие уж ужасные, какими видятся на первый взгляд. Но те, кто останется, будут конкурировать с нашей единой торговой организацией, которая будет превосходить любые купеческие объединения. Часть из них я в неравной для них борьбе разорю, часть сумеет приспособиться к новым условиям деятельности, вот с последними и можно работать, это будут прирождённые торгаши, способные продать картину слепому.

— Ха-ха! Картину слепому⁈ — заливисто рассмеялся герцог. — Он же слепой! Зачем ему картина⁈

— Это метафора, — хмыкнул Таргус, не поддержавший его смех. — Главное, скоро у нас будет очень много денег. В ближайшие лет пять — точно. Параллельно у нас появится хотя бы один легион, подготовку которого я беру на себя. Но…

— Что «но»? — герцог витал в облаках, наверное, представляя себя уже состоявшимся королём либо Швеции, либо покорённой Дании.