Первый — максимально простой, чем-то отдалённо напоминающий вульгарную латынь, но ближе к той форме, которую можно было услышать в сёлах Тосканы, откуда родом Таргус.

Второй — это классическая латынь, требующая сотен часов старательного обучения с репетитором, но открывающая для постигшего весь мир античной римской и современной шлезвигской литературы.

И всё же, даже классическая латынь проще языка германцев, созданного будто специально для вызова у обучающегося открытого перелома головного мозга. Упрощённая латынь же, на фоне германского языка, выглядит как несложная арифметическая задачка.

— Твою мать, аф Лингрен, как же ты мне поднасрал… — произнёс Таргус. — Я упустил напрасно столько времени и теперь вынужден пожинать плоды этого простоя. И десятки тысяч теперь умрут. Из-за тебя, дохлый ты поганец.

Возвращение римской культуры из мёртвых — это непростое дело, но Таргус абсолютно уверен, что справится. Он посмотрел на специальный столик, на котором находится банка с бальзамированными головой и кистями Эрика аф Лингрена — столик стоит между двумя книжными шкафами.

Осип Иванович Долгов, выполнивший этот очень давний заказ, сейчас здесь, в Александриненсбурге, почивает на лаврах в своём дворце. Денег у него так много, что хватит на десяток обеспеченных жизней, ему и его внукам, но он не захотел праздно спускать свою единственную жизнь в унитаз гедонизма, а уже инвестировал в несколько заводов Шлезвига.

Парень действовал, как опытный охотник. Он выследил аф Лингрена, выбрал место, ждал недели и месяцы, прежде чем нанести сокрушительный удар. Правда, он нанёс два сокрушительных удара: один по аф Лингрену, а другой по репутации пекарни Ломоносова. Все всё понимали, конечно, всё-таки, на кону было десять миллионов рейхсталеров и аф Лингрена можно было убить хоть посреди церкви, в процессе богослужения, но пятно на репутацию пекарни это нанесло. Из-за этого Ломоносов решил, что нужно перенести её в другое место, а старое здание снести, чтобы никому и ничего не напоминало.

— Но ничего, — усмехнулся Таргус. — Я всё преодолею, а вот ты… Ты будешь смотреть на это из своей банки.

//Австрийские Нидерланды, город Льеж, 17 июня 1749 года//

— Да-а-а-а!!! — выкрикнул капитан Георг Мейзель, наблюдая за обрушением стены бастиона.

Бастионная крепость у Льежа ещё вчера выглядела неприступной, а штурм её считался очень кровавой затеей, но сегодня с утра по Мёзу пришло целых шесть броненосцев. Они преодолели Кильский канал, прошли вдоль побережья Северного моря и проникли в реку Ваал, достигли Мааса, по которому добрались до Мёза.