— Я против, Жак, — чувствую, как что-то внутри противится этому и судорожно ищу причины: — Мне нужно одиночество, я хочу спокойно подумать.

— А мне нужно решить окончательно — ехать жить в Ло или нет, — соглашается он, — вы будете думать в одной комнате, я — в другой. Посмотрю заодно бумаги — разберусь ли еще? Вообще Ло лучше было бы продать.

— А давайте — я этого не слышала, Дешам? — не верю я своим ушам. И что-то отпускает, я соглашаюсь: — Хотите — едемте.

Вечером я долго не могу отпустить от себя сына. Что-то говорю, вспоминаю, инструктирую…

— Вы будто навсегда прощаетесь, мама, — посмеивается он, — пару дней я точно продержусь — не сомневайтесь. Пора уже спать. Или у вас есть что-то действительно важное?

— Важное есть всегда, но сейчас я донимаю вас простой заботой, — пожимаю я плечами, а внутри тянет и тянет — какое-то тягостное чувство. Недоделанности, недосказанности? Я роюсь в памяти, вытаскиваю свои мысли об истории этого мира, свои страхи, связанные с Франсуа… И решаю сказать о них — почему нет?

— Ну если важное… в будущем никогда не ходите воевать в Россию, — ярко и страшно встают перед глазами кадры из художественного фильма — бредущие по русским снегам разбитые голодные французы, укутанные в бабьи платки.

— Но Россия — наш союзник, — удивляется сын.

— И замечательно. Но если вдруг всё станет наоборот — пообещайте мне, Франсуа, что никогда не будете с ними воевать.

— Наверное, это неправильно, ведь может быть приказ? — сомневается он, а я все никак не могу перестать его обнимать, перебираю волосы, глажу по спине. И он сдается: — Я обещаю вам, мама.

И мы расходимся спать.

В Ло зима, но тоже пока еще без снега и морозов. Сыро, ветрено, а дороги, что ведут на холмы, развезло. Пожалуй, сама я не рискну… И как только мы подъезжаем к замку, я прошу Андрэ, который вышел нас встречать:

— Оседлайте мне, пожалуйста, лошадку. И для себя тоже, если вам не трудно меня сопроводить. Съездим к Раулю — сил нет терпеть! Я немножко побуду с ним, а вы постоите в сторонке, ладно?

— Тогда и я с вами, — вдруг решает Дешам.

— Хорошо, — легко соглашается Андрэ, — скажу, пусть жена пока накрывает на стол. Но на вас куча юбок, мадам, это не дело.

— Пойду пешком и от этих юбок вообще ничего не останется, — нервно улыбаюсь я. Задержка бесит: — Поедем шагом, здесь всё рядом и до темноты еще далеко. Да я и не собираюсь там долго…

На моей лошади удобное дамское седло, сидеть по-мужски здесь не просто неприлично — это скандал. Я с самого начала училась ездить, сидя боком. Рауль нашел мне самое надежное из всех возможных сёдел — с двойной лукой. В таких дамы даже выезжают на охоту. Правда, я сильно сомневаюсь, что участвуют в загоне. Но мне, как и им, просто нужно доехать до места. Пешком не дойти — склоны развезло от дождей.