— Да — тепло есть… — прозвучало задумчиво.
— Все будет хорошо — вы же обещали, Рауль, — улыбалась я, — для меня мало значат плотские радости и очень много — душевный комфорт и благополучие моего ребенка. Мне хорошо здесь — у вас в доме. На вас можно положиться, с вами не страшно… И уверена — я узнаю о вас еще много хорошего. Сколько вам лет?
— Тридцать шесть. Всего на год моложе вас.
— Вы выглядите моложе… странно. Или я плохо вас разглядела. Неудобно, знаете, рассматривать человека в упор. Смотришь или прямо в глаза, или мельком, искоса. Завтра при солнышке я изучу все ваши морщинки. Идёт?
— Куда, Мари… кто, простите, идёт?
— О, вы у меня скоро так заговорите, Рауль! — тихо засмеялась я, — это значит — вы согласны, не против?
— Нет… Что дальше ждёт Францию?
— Я представляю себе — насколько вам это интересно. Расскажу все, что помню о том, своём… Но не могу сказать с уверенностью, что всё это здесь повторится. Когда мир другой, он обязательно чем-то отличается. Спать еще не хотите? — осторожно поинтересовалась я.
— Совсем нет. Это вам нужно больше отдыхать. Нет? Тогда расскажите о своем мире… а если нельзя — о своей жизни.
Мы проговорили до белого дня. По лестнице он меня уже буквально тащил — слипались глаза.
— Выспимся, поедим и сразу — долгая прогулка, — сонно бормотала я, — а хорошие люди в Ло, правда?
— Есть разные, Мари, как и везде. Завтра прибудет ваше приданое, — улыбался муж, — и мои свадебные подарки — я полностью обнёс свои покои в родном замке. Отдыхайте, дорогая, — прижался он к моему лбу губами, пропуская в комнату и прикрывая потом дверь — чудо, не мужчина!
И теперь ему есть о чем думать, кроме глупостей — уютно укутываясь в одеяло, думала я. И у меня совесть отдыхает. А может и зря рассказала — что-то ушло… легкость весёлая, которую и Бригитт в нём заметила. Но она и так умерла бы этой ночью. Или нет? Он сильный, очень сильный.
Что-то ушло… а что-то появилось взамен. Трудно так — сходу, сообразить. Наверное, у него ко мне сейчас настороженное уважение. А информацию нужно выдавать порциями, как делала Шахерезада. И только необходимое, а то получим информационный шок. А сам пытать меня он не станет, как не стал Дешам.
Приятно, когда с тобой считаются и тебя слышат…
Через пару дней похолодало и зарядили дожди…
Я решила отнестись к этому, как к развлечению и разнообразию. Моя жизнь в качестве богатой бездельницы не предполагала работы — вообще никакой. А безделье, это трудно на самом деле — я помнила прошлую тоскливую зиму в Анжу. Но сейчас скучать было некогда — прибыл обоз с «моим» приданым и личными вещами Рауля.