И вдруг сын тихонько хрюкнул, поднял голову и рассмеялся, глядя мне в глаза. Смеялись мы все — первый раз с тех пор. И первый раз с тех пор мне было хорошо.
В дверь стукнули, потом застучали настойчивее. Жаль… такой момент ушел. Дешам спокойно кивнул нам и вышел посмотреть — обычное дело. А вернувшись, молча протянул мне письмо, опечатанное восковой печатью со знакомым оттиском. Я хмурилась, вскрывая его. Прочитала…
— Что там, Мари? — не выдержал Дешам.
— Приглашение. Завтра в полдень за мной пришлют ландолет. Скорее всего, принято решение по Франсуа. Ну, я только рада, — вздохнула я, — а то ждать у моря погоды…
Утром проснулась с поганым чувством. Что-то не ждала я от этой встречи ничего хорошего. Потому, может и готовилась к ней так, будто от этого зависела чья-то жизнь. Нужна была уверенность, а она куда-то вдруг испарилась. И зеркало не радовало — лицо бледное, сухие губы искусаны и потрескались, еще и пальцы дрожат… иногда. Но я бодренько улыбалась Клер, что-то пихала в себя через силу…
Провожая на учебу Франсуа, обняла и расцеловала его в обе щеки, с удовольствием глядя в глаза с сумасшедшими ресницами, на мягкий темный пушок над верхней губой. Вот она — моя уверенность и сила. Умница и необыкновенно понимающий ребенок…
— Вам не по себе перед этой встречей, мама? Если желаете, я составлю вам компанию.
Я со смешком успокоила его — просто волнение.
То самое, с претензией на роскошь, платье из черного муарового шелка было уже готово — совсем закрытое, с изысканными серебряными кружевами. А еще черная шляпа. Куда я без любимой шляпы — уютной, с большими полями? Её я украсила большим бантом. Концы шарфа падали на спину, теряясь в кудрях. Помада, перчатки, капелька духов… и молитва, как перед сложной операцией:
— Ну… благословите, шеф!
Мотнула головой, с желанием прогнать неправильное настроение — да что за гадство? Скоро должен был подъехать ландолет… Дешам сегодня отпустил меня, дав время на сборы, хотя сам почти непрерывно делал прививки солдатам гарнизона. Там работы выше крыши. Сейчас бы нам в четыре руки, а я тут…!
В вестибюле дворца у меня приняли пушистый палантин из драгоценной шерсти и любезно проводили до самого губернаторского кабинета. Нацепив на лицо улыбку, я расправила плечи и прошла в открытую для меня дверь. Там меня ждали двое — де Роган и ла Марльер. И… время вдруг замедлилось, став тягучим и вязким, странным образом меняясь и начиная течь как-то иначе… будто в обратную сторону.
Реверанс я не делаю. Прохожу и молча сажусь в кресло — это необходимость. Спина прямая, подбородок вздернут, а вот с ногами беда — держат с трудом. Предчувствие существует, надо же… Глядя в пол, я собираюсь с мыслями. Говорить первой смысла нет, да и трудно себя заставить — де Роган вызывает сейчас не просто неприязнь. Это полное отторжение и даже отвращение — как к гниющей на берегу рыбе или раздавленному слизняку.