— Не знаю, Жак, постарайтесь как-то убедить, — пожала я плечами, — это и правда важно. Для нас всех. А сегодня… — оглянулась я и залюбовалась темнеющим голубовато-розовым небом: — Приглашайте нашего сержанта, и я расскажу вам как готовится этот эликсир и что он такое… И еще будем варить щелок — его много понадобится.
— Хорошо. Я сам соберу угли…
Мы оба надолго замолчали. Целый день в напряжении и суете… со стойким чувством и каким-то внутренним зудом понимания — не успеваю. А нужно успеть. Убедить в своей правоте и не сказать лишнего. Выяснить, не забыть самого важного, вовремя обставиться… Забыла! Анестезия… ничего, сегодня будет вечер. Накормленные, предчувствуя скорый отдых… тихим вечером и у костра мужчины становятся добрее — уже замечено. Я и сама будто только очнулась от дневной суеты и разговоров, заметив и вечер этот тихий, и вообще… что рядом живут люди — ходят, говорят, смеются, что-то еще… И мы весь этот день тоже жили — своими интересами.
О чем задумался Дешам, я не представляла. И сейчас даже сочувствовала ему. И завидовала тоже — выдержке и терпению. Точно я «на его голову». И подумала… так — нечаянно, что может смысл в том, чтобы дать этому миру первый антибиотик — раньше на целых двести лет?
*** Средство, которое использовали для мытья и стирки наши предки называется «щелок» . Производили его из золы (преимущественно лиственных деревьев). Золу выгребали из печи и заливали водой. Этот раствор оставляли на несколько суток. Или долго варили. Затем фильтровали от частичек золы. Полученная «вода» и есть щелок .
Утром, как я и просила, меня разбудили пораньше.
— Мари, я — к полковнику, как договорились. Но мне тут пришло в голову… — звучало из-за парусиновой стенки, — а если нам пойти вместе? Заодно и представлю вас. Мари…?
— М…ммня-а…- страдала я. Придумывать что-то, выкручиваться… нет.
— Нет, только если он этого потребует. Мы же договаривались, мэтр — я имею дело только с вами. Мы же договорились! Угрюма и нелюдима, тяжело переживаю вдовство. Даже в лагерь прибыла, почти не осознавая себя от горя, страдаю душевно — тонко и долго… додумайте сами, — притихла я в постели, превратившись вся в слух.
— Хм, хмм… — только и дождалась, а дальше прозвучали его удаляющиеся шаги.
Я еще немного посидела, обнимая колени, а потом вспомнила, что помещение в свободном доступе и сюда запросто может ввалиться кто угодно.
Дальше по привычной схеме — горшок, одевание, выход, умывание… На столе в солдатском котелке меня ждала все та же капуста со свининой — вкусной и постной, надо сказать, свининой. Свиней здесь не держали в загонах, и они рыли себе еду кто где. Сала на боках при таком раскладе точно на нарастишь.