Ага, сейчас! Взамен мне выдадут гору чеков. И что дальше? Затариваться в «Березках»? Мне не нужно столько тряпья. Ну, куплю «Волгу» — себе и отцу, одежду и прочие ништяки родственникам. А дальше? Спекулировать дефицитом? Уголовная статья. Да и зачем? Советских денег у меня завались.

— Эти марки, Борис Дмитриевич, пойдут на благое дело.

— Перечислишь в Фонд мира? — оживился он.

Еще чего! Нет, Фонд — организация полезная. Но одно из направлений его деятельности — возведение памятников советским воинам за рубежом. Тех, которые будут сносить.

— У меня другой план.

— Поделись! — потребовал он.

Я рассказал.

— М-да, — качнул он головой. — Идея благородная, ничего не скажу. Но могут не понять.

— Это отчего? — возразил я. — Три года назад за рубежом создан Фонд Солженицына. Туда поступают гонорары за книгу «Архипелаг ГУЛАГ». Средства Фонда используются для помощи политическим заключенным в СССР и их семьям. Якобы. На самом деле — для вскармливания диссидентов, проще говоря, врагов. Моя сказка, как и «Архипелаг», издана за границей. Но гонорар за нее пойдет тем, кто защищал Родину, а не ее врагам. Это заставит прогрессивное человечество за рубежом сделать выводы в отношении Солженицына и проводимой им против СССР кампании. Проще говоря, мы макнем его мордой в грязь. Считаю это политически правильным.

— Хм! — он внимательно посмотрел на меня. — Ты необычный парень, Сергей. Но не все так просто. Солженицын за рубежом в почете. Он боевой офицер, воевал. А затем подвергся политическим репрессиям.

— Не он один. Многим пришлось хуже. Рокоссовскому выбили зубы, ломали ребра, били молотком по пальцам ног. Мерецкову ссали на голову. Палачи из НКВД пытали генерала Горбатова… У этих офицеров было куда больше причин затаить злобу против СССР. Но они переступили через обиду и отважно сражались. Как тысячи других. В этой связи вопрос: кто из пострадавших от репрессий патриот, а кто — гнида болотная?

— Однако! — покачал Панкин головой. — Умно. И как там, — он вновь указал пальцем наверх, — до этого не додумались?

Как, как… В том времени в СССР ходил популярный анекдот. Сообщение радио: «Сегодня в девять часов утра, после тяжелой и продолжительной болезни, не приходя в сознание… приступило к работе Политбюро ЦК КПСС».

— Помощь нужна? — спросил Панкин.

— Да, — сказал я. — Было неплохо получить от вас письмо с одобрением инициативы.

— Будет! — пообещал. — Но вначале напиши заявление на мое имя. Сообщи в нем, что собираешься сделать с марками.

Я кивнул. Мне протянули листок бумаги и продиктовали текст. Я внес в него маленькую правку. Вместо «гонорары, полученные за рубежом», вписал: «в Германии». Панкин не придал этому значения. Вот и ладно. Гонорар за проданные в Германии книги я отдам. Он изначально предназначался для этой цели. Но подушку безопасности оставлю. Хрен знает, как все повернется. О том, что сказка планируется к изданию в других странах, Панкин не знает. И не будет знать.