Пока я одевался, парочка прекратила друг на друга кричать. Почти ничего не понял из их «орале», кроме того, что я не совсем знаю испанский, а английские слова смысла добавляли недостаточно. Поток взаимных претензий и обидок, закончившийся тем, что Елена всех позвала за стол есть ее стряпню.
Прожил больше сорока лет, но никогда не пробовал чилакилес. Возможно, зря. Ну или мне с голодухи показалось. Живот уже к позвоночнику прилипать начинал. Внезапно вкусно оказалось. И наверняка вредно. Но не был раньше зожником, нечего и начинать. Съел всё до последней капли острого соуса.
Елена притотовила хрустящие поджаристые лепешки-тортильи, нарезанные на мелкие треугольники. К ним добавили острый соус сальса, немного овощей и курятины, наструганной мелкими кусочками и слегка протушили на сковороде, чтобы размягчить. Вкусно! Во рту горит от остроты, но всё равно лучшее, что я только вкушал с момента переезда в штаты. Возможно, потому, что и маковой росинки во рту со вчерашней ночи не было. Или сегодняшней? Но Гектору тоже понравилось.
— Дьявол, женщина, ты готовишь божественно! Эта вайна поразительна! Если я умру прямо сейчас, то скажу Святому Петру, что Гектор Колон умер счастливым и с полным ртом чили, — воскликнул горячий мачо.
Елена зарумянилась и явно не потому, что тоже ела острое. Она отправила парню настолько жаркий взгляд, что острая сальса бы позавидовала.
— Карналито, выгуляй Дюке, компренде? — понял ее намёки Гектор. Сейчас мириться после недавней ссоры с криками будут и присутствие Криса становится лишним.
Здоровенный белый пёс, до того так и дремавший на моей кровати, при звуках своего имени вместе с «гулять» оживился и прямо-таки телепортировался к двери, гулко гавкнув от входа. Ни намордника, ни ошейника, ни шлейки, ни здравого смысла, запретившего бы заводить подобного монстра в тесном трейлере. Если бегемот с крокодильими челюстями на улице кого-то сожрет — виноватым я буду. Не хотелось бы.
Но вообще злобным пёсель мне не показался — наоборот, флегматичным и дружелюбным. С запозданием заволновался, как бы он не почуял во мне подселенца. Но именно что опоздал со страхами. Глядя, как Дюке виляет куцым хвостом и вспоминая, как он спал у меня в ногах, сложно заподозрить собакена в агрессии. Я ведь пахну для него, как свой. Почти хозяин.
Ну же, пойдем посмотрим, чем меня удивит трейлерный парк восьмидесятых. Может быть, одолжу у соседей газету и наконец-то выясню, какое сегодня число.
Еще только утро, но жарища уже адская. Даже не знаю, зачем то самое колючее одеяло внутри трейлера нужно. Парилка ведь. Какой хоть сейчас месяц? Надеюсь, летний и мне не надо завтра в школу. Я туда вообще не хочу.