Никто из школьников «солнцем американской поэзии», увы, не вдохновился. По мне — так зря. Миссис Уайт очень атмосферно стихи прочла, готичненько, а ее суховатый старческий голос отлично подошел для многочисленных «неверморов».

— Класс, ваше домашнее задание — попробовать написать стихи в стиле великого Эдгара Аллана По. Я знаю, что не каждому даётся поэзия, но жду от вас не менее двенадцати строчек. Тем более, что среди вас есть очень талантливые и тонко чувствующие ребята.

Надеюсь, она не про меня! Нет же? Нет⁈

На математику к Миллеру я летел на крыльях предвкушения реализации спонтанно родившегося плана, вдохновенного воспоминанием о доценте, преподававшем электротехнику в нашем русском политехе и игре в желейный волейбол на оценки. Надо будет его, к слову, запилить, когда дорвусь до разработки.

— Мистер Миллер, сэр, уделите мне минуту, пока урок не начался, — попросил я.

— Мистер Колон, я исправил вам оценку, поставленную мисс фон Штейн, если вы об этом, — устало сказал математик, — она, являясь учителем-заместителем не знала протокола контрольных и не следовала правилам. Неправильно разлинованный лист — повод срезать максимум один балл. Вы получили «B». Решено всё верно. Но единственной работы недостаточно для изменения итога вашего печального нахождения в моём классе. Не представляю, что вообще нужно сделать, чтобы всё исправить.

Внезапная справедливость, которая совершенно ничего не меняет — я так и остался потенциальным второгодником. Но, может быть, тут знак, что у нас с господином присяжным заседателем «лёд тронулся»?

— Сэр, ни один из нас не готов принять правоту другого. Но у меня есть решение. Я сегодня узнал, что вы ведете шахматный кружок. Давайте сыграем. И если я смогу выиграть, то вы исправите мне оценку на минимальную для перехода в следующий класс. Если проиграю — то, клянусь, перестану вам надоедать.

— Колон, вы хоть представляете, кому вы бросаете вызов, — удивленно посмотрел исподлобья математик. — Вы хотя бы простейшие этюды помните или только как фигуры ходят, запомнили? Шахматы, мистер Колон — это не уличная потасовка и не пинание мяча на пыльном пустыре, — Миллер брезгливо скривился, окинув меня самым высокомерным из своих взглядов. — Шахматы — древнее искусство чистой логики, доступное лишь настоящей интеллектуальной элите. Игра королей, философов и математиков. В ней нет места слепому случаю, юношескому гонору или дешевым трюкам, к которым вы так привыкли в своем гетто.

— Сэр, в таком случае, согласитесь, моё предложение — самый простой и выгодный для вас способ избавиться от моей назойливости. За десять ходов поставите мне быстрый мат и победите в пари.