— Ну надо же! Совсем другой юноша! Может быть, вы брат-близнец Кристобаля Колона, учившийся последние годы в Оксфорде? Выговор у вас чуточку подходящий.

— Я должен признаться, мэм — я с самого начала умел говорить правильно. То, что вы видели ранее — глупый подростковый бунт против системы. Примите мои искренние извинения.

— Понятно, почему Герман так сильно взбесился — мне и самой захотелось вас стукнуть. И, судя по вашему лицу, не одной мне. Кристобаль, я обязана спросить. Вас бьют дома?

— Нет! Мой брат даже пальцем меня не трогает, мэм. Так что вы скажете насчет моей идеи сдать долги другому преподавателю?

— Учительский профсоюз сожрет администрацию школы вместе с ботинками, если вас заберут у мистера Миллера без его согласия. Ваши знания важны, но кроме того, имеют значение дисциплина и положительный баланс оценок. Никто не поставит вам проходной балл, зная, что вы не трудились на уроках. Вы получите другого учителя, только если останетесь на второй год. И скажу честно — у нас дружный коллектив и Германа поддержат все коллеги. Извинитесь перед ним еще, столько раз, сколько потребуется! Предложите помогать с отстающими, он оценит. Подойдите сразу после урока, на парковке, да хоть в его шахматный кружок заявитесь… ой нет, не надо, только хуже сделаете.

— Спасибо, мэм, очень полезный совет. Будьте уверены, я сделаю все от меня возможное.

— Нет, ну вы посмотрите! Если бы не та же заштопанная толстовка, что и перед рождеством, я бы не поверила, кто сидит передо мной.

Ханна Крэбтри и сама не поняла, насколько хорошую идею мне подсказала. Главное, чтобы Герман Миллер оказался азартным. Хотя бы на том же уровне, что и препод по электротехнике из нашего родного российского политеха.

— Мне пришлось повзрослеть, изменить своё поведение и стать серьезным, мэм. На то есть причины.

— Девушка, да? — подмигнула мне мисс Ханна.

— Это личное, мэм, — постарался специально смутиться, спрятать взгляд и покраснеть, для чего представил на месте консультанта Мисс Июль в фривольной позе, развратно мне подмигивающую. Ух, что за женщина!

— В таком случае вы свободны, Кристобаль. Буду держать за вас пальцы скрещенными.

На уроке английского миссис Уайт перешла к другому классику американской литературы — Эдгару Аллану По.

Уважаемый мной товарищ, на самом-то деле. Писатель, придумавший формулу современного детектива, между прочим. Конан Дойл, Агата Кристи и остальные Рексы Стауты шли по сюжетным тропам, проложенным для них основоположником темного романтизма.

Но миссис Уайт, отдавая должное фигуре По, сосредоточилась не на криминальной прозе, а на его стихах, и даже зачитала классу «Ворона». Того, что каркает «Невермор!». Я не большой любитель буржуйской поэзии, но про Эдгара Аллана По читал в целой куче фантастики. Он для буржуинов литературная икона того же порядка, что и Пушкин в России.