Мужики начали переглядываться, осознавая сказанное.
— То-то. Пленная гридь вон вся при мне нынче служит. Люди на дороге не валяются. Людей на реке меньше, чем серебра, — уж я-то знаю, я и то и другое считаю каждый день… Так что дружину из наших людей я не класть собираюсь. Я её собираюсь ЗАБРАТЬ. Целиком, по возможности. Как всё остальное на этой реке.
Первым ожил Волк.
— … А ведь и верно, — сказал он, и в голосе его было почти изумление тем, что мысль эта простая, а он её не думал. — Смерды-то не бесконечные… Мы вон по весне за каждого гребца тряслись, из-за десятка рук чуть не резались… — Он поглядел на меня и покачал головой. — Далеко глядишь, Кормчий. Я, грешным делом, до своей вотчины видал. А ты…
— А он до Волгвы, — сказал Бес. — Я давно приметил. Мы все — до вечера живём. Кто умный — до осени. А Голова наперёд лет на пять считает, я по глазам вижу, когда он считает… — Он повернулся ко мне, и в глазах его была всегдашняя бесовская весёлость. — Ты только это, Голова. Когда всю реку под себя посчитаешь — нас-то не забудь. Кем мы там у тебя писаны?
— Первой строкой, — сказал я. — Ладно. Засиделись. Всем спать — завтра работы непочатый край… Хвощ, Кутырь — с утра к Щукарю, стволы ваши, вам и мерить, где им стоять… Клещ — гребь считай, сколько рук на оба борта…
Орава загремела лавками, потянулась к дверям, гудя и переговариваясь, — Гнус уже втолковывал Бугаю, что на барже при верфи он всё одно останется, потому что кто-то ж должен, — а я ещё сидел над свёрнутой берестой и додумывал последнее, о чём вслух не сказал.
А если не подойдём?
Вот застава. Вот пороки, мереные-пристрелянные, вот кручи, вот цепь по воде. И вот я со своим громом. А если по воде к ней не подойти вовсе? Если вся моя сила и мои стволы — упрутся в один узкий плёс…
Думать надо. Для начала Радко напрячь и разжиться свежими рассказами купцов. Планировать надо отсюда, чтобы успеть всё подготовить. В Хлынове времени не будет.
Глава 18
Вильцев мы проводили на рассвете, а к ремесленным концам выбрались уже по солнцу.
Над водой ещё лежал туман, а у вымолов уже ждала вереница лодей. Шесть бортов снарядили из трофейных, с нашими кормчими на потесях, чтобы их довезти. Вильцы на сходни всходили молча. До последнего не верили в своё счастье. Наверняка думали, что вот сейчас окажется, что пошутили. Что заворотят от воды и погонят назад, на стройку, и правильно, потому что даром домой не отпускают — так уж устроен их мир, и никакое моё слово этого устройства пока не отменило.
А потом первая лодья отвалила от вымола и взяла на стрежень.