И стол повернулся ко мне.
Вот оно. Дальше — не дальше, а думают они все одинаково, что как в прошлый раз будет. Подплыли, громыхнули, враг кончился. Потому что в прошлый раз оно так и было.
— А ты сам прикинь так или нет, — сказал я и хмыкнул, глядя ему в глаза. — Пушка бьёт у нас на сотню саженей с чем-то, так? А порок на высоком берегу стоит и точки у него пристреляны уже. Чуешь? — Гнус сглотнул. — Вполне может статься, что их машины нас перестреливают по дальности. Мало того, нам ещё подойти надо, повернуться и так далее…
Стол моргнул. Такого ответа они не ждали.
— Как это… — Гнус даже щёку с ладони снял. — Как это? Ты ж…
— А вот так. Какие у них пороки, я не видал. Куда те пороки добивают — не мерил. Где стоят, сколько их, что там за цепи-заграды по воде — не ведаю… — Я обвёл стол глазами. — И покуда не изведаю — мы туда не сунемся. Запомните все, что скажу, крепко запомните: под Устьем мы побили Глеба не громом. Мы его побили тем, что он грома не ждал. Глотка — это застава. Застава, братцы, ждёт всякого и всегда — на то она и застава. И про гром мой там уже слыхали, будьте покойны. Дурных вестей река не держит, они по ней вперёд лодьи бегут.
Стало тихо. Волк глядел на меня, сощурясь.
— Разведать, стало быть, — сказал он. — Разведаем, чего ж… А дальше-то всё одно — брать. Ну, положим, не в лоб… — Он усмехнулся. — Только ты, Кормчий, не тяни с этим. Дружина там — под сотню, поди, сидит, при пороках, на валах. Пока соберёмся — они ещё нароют. Костей наших положим — ну да на то и война. Они нам — мы им…
— Мне так не нравится, — сказал я. — Себя будем беречь и их побережём, потому план будем думать как этот орешек расколоть.
Волк поперхнулся квасом, закашлялся, стукнул себя кулаком в грудь и уставился на меня во все глаза. И весь стол уставился. Гнус так и застыл с открытым ртом.
— Чего делать?.. — сипло переспросил Волк.
— Беречь. — Я сказал это и улыбнулся. — Эта сотня служилих мужиков будет моей будущей гридью, которая покуда не знает, что она моя. Класть её под ядра — это своё же добро переводить.
Стол молчал. По рожам было видно, что у них это в голове сказанное не помещается — не влезало туда, хоть тресни. Враг — его режут. Или он тебя. А беречь врага — это как сухая вода, как холодный огонь…
— Не понимаете, — сказал я. — Вижу, что не понимаете. Тогда так спрошу… — Я отодвинул кружку. — Вот возьмём мы Глотку. Дальше кто у нас? Холопий городок на стрелке, торг поганый. Его тоже брать надо. Взяли, положим. А дальше? Волгва. Города тамошние, князья тамошние, Орда за ними… Река — она, братцы, длинная, я вам это уже говорил. А теперь ответь мне кто-нибудь: ХОДИТЬ я по ней с кем буду? Вот со всем этим — воевать, гарнизоны сажать, заставы держать, лодьи водить — с кем?.. Вас у меня сколько?