«Я серьёзный человек, приехавший обсуждать переработку оливок»
и
«Нет, я не наряжалась ради соседа».
Проблема заключалась в том, что до вчерашнего дня ей вообще не приходилось решать подобные задачи.
Для благотворительного обеда существовало платье.
Для совета фонда — костюм.
Для коктейля — другое платье.
Для семейного ужина Уитморов — броня, внешне напоминающая кашемир.
Для маслобойни гардероб пятнадцатилетнего брака не предусматривал ничего.
Клэр посмотрела на себя.
Белая льняная рубашка.
Синие джинсы.
Кожаный ремень.
Удобные бежевые ботинки.
Волосы собраны в низкий хвост.
Маленькие золотые серьги.
Нормально.
Совершенно нормально.
Она потянулась за блеском для губ.
Остановилась.
— Нет.
Положила обратно.
Через секунду снова взяла.
— Это просто блеск.
Нанесла.
Посмотрела на отражение.
— И вообще, у меня губы сохнут.
Из коридора раздался голос Элеоноры:
— Конечно.
Клэр застыла.
Медленно повернула голову.
В дверях сидела Элеонора.
Сегодня на ней были свободные брюки цвета слоновой кости и тёмно-бордовая блузка. Серебристые волосы аккуратно убраны назад. На губах — едва заметная ягодная помада.
Клэр прищурилась.
— Вы подслушиваете?
— Ты разговариваешь сама с собой при открытой двери.
— Это мой дом.
— Это не делает разговор менее слышимым.
Клэр сунула блеск в сумку.
Элеонора проследила за движением.
— Правильно.
— Что правильно?
— Возьми с собой. Вдруг масло окажется сухим.
Клэр медленно подошла к двери.
— Элеонора.
— Да?
— Я еду смотреть производство.
— Конечно.
— Мне сорок… почти сорок лет.
— И?
— Я два дня как развелась.
— И?
— Натан мне не интересен.
— Я ничего не спрашивала.
Клэр замолчала.
Элеонора подняла одну бровь.
Очень медленно.
С наслаждением.
— Ненавижу вас.
— Нет.
— Почему вы так уверены?
— Ты купила мне лимонный тарт.
— Это была ошибка.
— И кофе.
— Двойная.
— У тебя отвратительная стратегия ненависти.
Клэр взяла сумку.
— Где Роза?
— Уехала двадцать минут назад.
— Почему вы одна?
— Потому что мне шестьдесят восемь, а не шесть месяцев.
— Я спрашиваю не поэтому.
— Знаю.
Клэр задержалась.
Элеонора сразу стала настороженной.
— Что?
— Ничего.
— Не смотри на меня так.
— Как?
— Медицински.
Клэр вздохнула.
— Я даже не умею смотреть медицински.
— Со вчерашнего вечера прекрасно научилась.
— Я всего лишь спросила про реабилитацию.
— И я всего лишь сказала нет.
— Да.
— Значит, тема закрыта.
— Разумеется.
Элеонора прищурилась.
— Мне не нравится, когда ты так легко соглашаешься.
— Это ваша проблема.
— Клэр.
— Элеонора.
— Что ты сделала?
Клэр невинно моргнула.
— Ничего.
— Ты ужасно врёшь.
— Странно. Пятнадцать лет никто не замечал.
Элеонора замолчала.
Шутка вышла чуть острее, чем Клэр собиралась.