— Хочешь, я уйду?
Элеонора посмотрела на неё.
И ответила не сразу.
— Нет.
Клэр осталась.
Но отвернулась.
За спиной тихо зашуршала бумага.
Долго ничего не происходило.
Потом Клэр услышала вдох.
Очень медленный.
— Клэр.
Она повернулась.
Элеонора держала один лист.
Глаза блестели.
Но лицо оставалось собранным.
— Что?
— Этот мерзавец.
Клэр осторожно спросила:
— Ричард?
— Да.
— Что сделал?
Элеонора протянула лист.
— Читай.
Клэр не взяла.
— Уверены?
— Читай.
Письмо было коротким.
Не признание.
Не тайна.
Не завещание.
Ричард писал, что оформил отдельно от семейного холдинга несколько активов, которые всегда считал принадлежащими Элеоноре лично.
Небольшой пакет земли.
Доля в старой компании.
Инвестиционный счёт.
И права на участок оливковой рощи, который много лет сдавался в управление.
Клэр подняла глаза.
— Вы знали?
— Нет.
— Совсем?
— Нет.
— Но почему…
Элеонора взяла вторую бумагу.
Посмотрела.
И вдруг рассмеялась.
Не весело.
Потрясённо.
— Что?
— Ричард.
— Что Ричард?
— Он знал.
— Что?
Элеонора подняла глаза.
— Что Грант однажды может попытаться распоряжаться всем.
Клэр медленно села на старый стул.
— Здесь написано?
— Не так.
Она посмотрела в письмо.
— «То, что твоё, должно оставаться твоим, даже если наш сын однажды решит, что фамилия даёт ему право считать чужое своим».
Клэр замолчала.
Это было слишком похоже на Гранта.
На его тон.
На его уверенность.
На его визит.
— Давно написано?
Элеонора посмотрела дату.
— Девятнадцать лет назад.
Клэр выдохнула.
— Почти после нашей свадьбы.
— Да.
Тишина.
Элеонора провела пальцем по бумаге.
— Старый хитрец.
Клэр осторожно улыбнулась.
— Похоже, у вас тоже было обременение.
Элеонора подняла глаза.
— Не смей.
— Молчу.
— И не улыбайся.
— Не могу.
Элеонора посмотрела на письмо.
А потом вдруг улыбнулась сама.
Тихо.
Очень тепло.
Так Клэр её ещё не видела.
— Он всегда любил делать всё за моей спиной.
— Романтично.
— Ужасно.
— Но полезно.
— Иногда.
Клэр указала на бумаги.
— Майкл.
— Да.
— Сначала проверяет он. Никаких выводов.
— Я знаю.
— Никаких звонков Гранту.
Элеонора резко подняла голову.
— Я не идиотка.
— Иногда вы эмоциональная.
— Я?!
— Да.
— Ты вчера чуть не отказалась от трёх миллионов в сообщении из четырёх абзацев.
Клэр задумалась.
— Справедливо.
Элеонора положила письмо обратно.
— Но если это действительно моё…
Клэр ждала.
В глазах бывшей свекрови появилось что-то знакомое.
Лукавое.
Опасное.
Очень живое.
— Что?
— Ничего.
— Элеонора.
— Я просто думаю.
— Вот это меня и пугает.
— У меня могут появиться собственные деньги.
Клэр прищурилась.
— И?
— Которые мой сын не контролирует.
— И?
Элеонора улыбнулась.
— Клэр.
— Что?
— Кажется, мне снова начинает нравиться жизнь.