Дима застыл посреди зала, на полпути к сцене, будто услышал себя со стороны и не смог сделать больше ни шага.
«Господи, какой же ты сексуальный, когда злишься… Хочешь меня наказать? Я сегодня без белья…»
Женя издала скулящий звук.
«Наказание ты точно заслужила»
Раздался Димин довольный смешок, и звук оборвался. Экран мигнул и погас, свет медленно вернулся в зал, будто ничего не произошло. Хрустальные люстры снова рассыпали по стенам золотые блики, свечи горели на столах, а за огромными окнами темнела река.
Ведущий стоял бледный, понятия не имея, как на всё это реагировать. Дима застыл посреди зала, в двух шагах от сцены, и смотрел на меня. Он так и не добрался до пульта.
— Не волнуйся, — мой голос в абсолютной тишине прозвучал неожиданно громко. — Мы почти закончили.
Никто не двигался и не говорил, полсотни человек сидели за своими столами, переглядываясь. Одним было неловко, другие в тайне, я уверена, наслаждались зрелищем.
Дима медленно огляделся, его взгляд скользил по лицам партнёров, с которыми он подписывал контракты, по друзьям юности, которых он думал, что обошёл, по родственникам и жёнам друзей.
И на каждом лице он находил одно и то же: шок, неловкость и презрение. Одни отводили глаза, другие смотрели в упор.
Я вздохнула и медленно поднялась, платье зашелестело, вспыхнув тысячей искр под светом люстр, и все головы повернулись ко мне. Я взяла бокал, подняла подбородок, заставляя голос не дрожать, и обвела взглядом зал.
— Я хочу поблагодарить всех вас, за то, что пришли. За тёплые слова, за поздравления, за этот вечер. Поверьте, для меня это очень важно, ведь это наш с Димой последний совместный праздник.
Кто-то тихо ахнул.
— Я подаю на развод, — продолжила я. — Думаю, не нужно объяснять, что, если муж изменяет с твоей лучшей подругой, и по совместительству крёстной вашего сына, выход только один.
В глазах женщин вокруг горел гнев. Кто-то из мужчин поморщился, будто на секунду представил, что такое устроили ему. Значит, и у этих есть грешки, подумала я. А кто-то, наоборот, откинулся на спинку стула и смотрел на Диму с откровенной насмешкой.
Я повернулась к мужу, он всё ещё стоял посреди зала, бледный, с горящими пятнами на скулах.
— С юбилеем, Дима, — закончила я. — Это мой тебе подарок.
Он пришёл в себя, двинулся ко мне, расталкивая гостей, и больно схватил за руку.
— Прекрати этот цирк, — процедил он сквозь зубы. — Сядь немедленно!
Я посмотрела на его пальцы, от напряжения они побелели. Он стискивал мою руку так сильно, что, я знала, останутся следы.
— Отпусти, — холодно процедила я.