А Дима вдруг стал невероятно внимательным сыном, возил её по инстанциям и к нотариусу. Потом сказал мне, что уговорил её оформить на него генеральную доверенность, чтобы помогать ей решать вопросы здесь, пока она за границей. Что с её квартирой вечно какая-то морока, а у него под рукой юристы.
Я тогда ещё подумала, какой он у меня всё-таки заботливый. Мать к нему всю жизнь как к чужому, а он о ней беспокоится.
Девять месяцев назад.
А Лера сказала, что первые платежи пошли как раз в это время. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Всё сходилось. Деньги из фирмы уходят на прокладки, а оттуда дальше. Дом в новом посёлке покупается на имя женщины, которая живёт за тысячи километров, ничем здесь не интересуется и никогда ничего не предъявит. А подписывает всё её заботливый сын, по генеральной доверенности.
Свекровь, которая даже на его сорокалетие прилететь не соизволит, владеет домом, где её сын вьёт гнёздышко с моей лучшей подругой.
Меня затрясло от злости. Не от боли даже, как в пятницу, а от такой ярости, что захотелось швырнуть чем-нибудь в стену. Как всё продуманно, как аккуратно. Решил, что пора уходить, и начал готовиться, стелить себе соломку, выставляя меня дурой.
Я открыла глаза и посмотрела в окно, на серое небо. С матерью пока только догадка, нужно проверить, но версия складывалась слишком хорошо, чтобы я могла её отбросить.
Всю неделю я собирала информацию, документы и все следы, что они оставили. Собиралась неплохая папка. Сделала запрос, чтобы выяснить, кто владелец дома, а пока купила билеты на море для Дани и родителей на субботний утренний рейс. Отель выбрала хороший, чтобы как следует отдохнули, ни о чём не заботясь.
В субботу мы поехали в аэропорт все вместе, как самая обычная счастливая семья. Я сидела на переднем сиденье рядом с Димой и держала лицо. Это оказалось сложнее, чем на кухне или всю неделю в офисе.
Там можно было отвернуться, выйти, уткнуться в бумаги. А здесь мы были заперты в одной машине на сорок минут, его рука лежала на руле в полуметре от моей, а сзади сидели самые родные мне люди, которые ничего не знали.
— Мам, а море такое же солёное, как суп? — Данька пинал моё сиденье, не в силах усидеть спокойно.
— Ещё солонее, зайчик.
— Фу, — с восторгом сказал он. — А я буду ловить крабов, самого большого привезу папе.
— Краба в самолёт не пустят, — серьёзно сказал Дима, глядя на него в зеркало.
— Почему?
— Потому что у него нет паспорта.
Данька задумался об этой несправедливости, а папа на заднем сиденье засмеялся своим густым, раскатистым смехом.