— Ты уже выбрала платье? — Женин голос шёл через громкую связь, мы болтали с подругой уже полгорода.
— Выбрала, то синее, помнишь, я тебе показывала? — я притормозила на светофоре. — Хочу, чтобы Димка челюсть уронил.
— Уронит, куда он денется.
Я улыбнулась. За окном тянулся вечерний город, мокрый после короткого дождя, фонари только-только начали разгораться. Хорошее время суток, всё дневное уже закончено, а всё домашнее ещё впереди.
— А вот с подарком беда, — сказала я. — Так и не придумала. Ну что дарить мужу, у которого всё есть? Часы есть, машина есть, все свои игрушки он себе сам покупает быстрее, чем я успеваю подумать.
— Ну да, надо что-нибудь такое, с чувством.
— Спасибо, подруга, очень конкретно.
— Ну а я что, — усмехнулась Женя. — Это же ты его жена, это ты его лучше всех должна знать.
— Ладно, всё, я подъезжаю. Дима сегодня Даньку забирал, боюсь представить, чем они там ужинать собрались, опять, наверное, сухомятка.
— Ну отец же, — фыркнула Женя. — Ладно, беги, целую.
Я бросила телефон в сумку и свернула в наш переулок. Дом встретил меня тёплым светом наверху, в Данькиной комнате. Машина Димы стояла во дворе, сегодня был его день, он забирал сына из сада.
Я представляла, как они там вдвоём, два оболтуса, устроили бардак и ждут, когда приедет мама и всех накормит. От этой мысли стало хорошо, люблю такие вечера, когда все дома.
Я вошла в прихожую и разулась. Сверху доносились голоса, Димин низкий и Данькин, тонкий, взахлёб, он что-то рассказывал, я улыбнулась и пошла наверх.
На середине лестницы голоса стали разборчивее, Дима говорил медленно, вполголоса, особым тоном, каким объясняют важное. Я замедлилась сама не знаю почему.
Дверь была приоткрыта, узкая полоса света лежала на полу коридора.
— …поэтому это будет наш с тобой секрет, договорились? Мужской секрет.
— А почему мужской? — Данька, кажется, катал машинку, я слышала, как он ведёт её по полу с рычанием мотора.
— Потому что мужчины умеют хранить важное. Ты же мужчина?
— Мужчина, — согласился Данька.
Машинка врезалась во что-то, бум.
— Ну вот, поэтому маме говорить не надо, — объяснил Дима, и у меня кольнуло в груди. — Она может не так понять и расстроиться. Ты же не хочешь, чтобы мама расстроилась и плакала?
От его вкрадчивого тона и вопроса, который он задавал сыну, мне стало не по себе. Что не так я могу понять?
— Не хочу… — протянул Данька.
— Ты потом вырастешь и поймёшь, поцелуи иногда ничего не значит. Мы с тётей Женей просто дружим, но мама может обидеться.
Я замерла посреди коридора.
— Ты ведь хотел новую машинку?..