— Привет, зайчик. Вы тут без меня совсем оголодали?
— Мы ждали! — сообщил он важно. — Папа сказал, ты сейчас приедешь.
Сверху спускался Дима, уже в домашнем, он подошёл и поцеловал меня в висок.
— Привет.
Его губы коснулись моей кожи точно так же, как касались тысячу раз до этого. Позвоночник обдало ледяной крошкой, и мне стоило огромных усилий не отшатнуться.
Я улыбнулась куда-то в район его ключицы, просто потому, что не могла поднять глаз. Если я сейчас посмотрю на него — сорвусь.
— Сейчас быстро что-нибудь соображу.
Я сбежала на кухню, радуясь законному поводу повернуться к мужу спиной. Руки делали привычную работу, доставали продукты, резали и смешивали, а мозг бился над одной единственной мыслью: как он это делает?
Как может называть меня «Настёной», целовать в висок и радоваться моему приходу, если десять минут назад учил нашего сына врать?
Стоп, я точно слышала именно это? Всё внутри сопротивлялось очевидной мысли.
Дима крутился рядом, доставал тарелки, наливал Даньке компот, что-то говорил, и я отвечала, кажется, впопад, но не слышала себя.
— ...а Артём принёс в садик паука! — вещал с табуретки Данька, болтая ногами. — Огромного! Только он в банке был. Соня как завизжит, а я нет, я не испугался.
— Ты у нас вообще герой, — Дима подмигнул сыну.
— А ты бы испугался, пап?
— Я-то? Ни за что.
— А мама?
— А мама у нас вообще самая смелая, правда, Настён?
Я молча кивнула, глядя в сковородку. Я стояла к ним спиной и думала, что вот сейчас развернусь и всё это кончится. Скажу одно слово, и не будет ни ужина, ни паука в банке, ни компота.
Пока я раскладывала ужин, уставший мозг попытался подкинуть мне спасительную таблетку. А может, я всё не так поняла? Может, просто измотана подготовкой к этому чёртову юбилею?
«Мужской секрет», ну мало ли о чём они шептались. А Женя… Он точно говорил про поцелуи? Я так отчаянно хотела в это поверить, что почти смогла, на пару минут я выстроила себе уютный картонный домик, в котором ничего не случилось.
Мы сели за стол, я ковырялась вилкой в еде, поддакивая сыну невпопад.
— Ты чего сегодня такая тихая? — Дима протянул руку и накрыл мою ладонь своей.
Я вздрогнула, и картонный домик рухнул. Я наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза. В это лицо, которое знала лучше своего собственного, спокойное, чуть встревоженное, любящее лицо хорошего мужа.
Слова стояли в горле, как битое стекло, готовые сорваться с языка: «Ты спишь с Женей?».
— Голова разболелась, — произнесла я, аккуратно высвобождая руку.
Он тут же смягчился.
— Загоняешь ты себя. Ложись сегодня пораньше, я сам тут всё уберу и Даньку спать уложу.