— Она жена Ковалёва.
— Пока.
Вера Ковальчук старше меня на семь лет и умнее меня примерно настолько же. Она ведёт корпоративные споры и умеет смотреть на человека так, что он сам начинает рассказывать лишнее.
— Ты понимаешь, что он на нас наедет? — спросила она. — Не на тебя лично. На бюро. У него связи в палате, он десять лет в комиссии по этике.
— Пусть наезжает.
— Даня.
— Я в деле, Вера.
Она посмотрела на меня и всё поняла раньше, чем я сам. У неё было такое лицо, будто она увидела трещину в стене и решает, говорить или подождать, пока стена сама расскажет.
— Только не с клиенткой, — сказала она. — Я тебя очень прошу. Не с этой клиенткой.
— Иди работай.
Вечером я пошёл вниз за кофе и увидел их.
Они стояли в кофейне на первом этаже, у окна. Он что-то говорил, наклонившись, а девочка с белым стаканом в руках слушала его, подняв голову, и в её лице было столько внимания, сколько не бывает у человека, которому просто интересно. Она ловила каждое слово. Это была не любовь. Это была работа.
Я узнал его сразу, хотя видел вблизи дважды, оба раза в суде. Ковалёв не менялся: тот же костюм, та же манера держать плечи чуть развёрнутыми, будто он уже стоит перед камерой.
Он заметил меня первым.
— Ветров, — сказал он, и голос у него был как рукопожатие, которым проверяют силу. — Давно тебя не видел.
— Я за кофе.
— У тебя же восьмой этаж. Я всё забываю, что вы там внизу.
Девочка смотрела на нас обоих с любопытством, как смотрят на драку, которая пока не началась.
— Это Лиза, — сказал он небрежно. — Наша стажёрка. Лиза, это Даниил Сергеевич. Он когда-то выиграл у меня дело, которым я до сих пор недоволен.
— Вы адвокат? — спросила она.
— Да.
— А вы по каким делам?
— По гражданским, — сказал я. — Разводы, наследства, разделы. Всё, что остаётся от любви.
Ковалёв усмехнулся, но глаза у него не смеялись. Он понял, что я сказал это не просто так, хотя ещё не знал почему. У него было чутьё, как у боксёра, который чувствует замах за секунду до удара.
— Ты не по адресу, — сказал он. — У нас с женой всё в порядке.
— Я и не говорил про жену.
Пауза получилась длинной, ровно настолько, чтобы девушка начала нервно крутить стакан в руках.
— Ладно, — сказал он. — Работай, Ветров. Только не забывай, что у тебя лицензия, а у меня — время.
Он ушёл, придерживая дверь перед Лизой, и она выскользнула за ним, бросив на меня взгляд через плечо. Я допил кофе и пошёл наверх.
В кабинете я открыл дело, которое завёл в четверг. Пока в нём было три документа: её паспорт, выписка и мои записи в блокноте. На обложке я написал «Воронцова К. А.», потом посмотрел на это и закрыл папку.