Второе: квартира была оформлена на него одного. Ипотека была оформлена на двоих, и платили мы с одного счёта, но собственником был он. Я знала это и раньше, но в ту минуту, когда я держала в руках выписку из ЕГРН, это знание стало другим на ощупь.
Третье, и это было самое важное, я нашла почти на дне коробки.
Договор купли-продажи. Моя студия на Автозаводской, двадцать восемь метров, наследство от бабушки. Я продала её два года назад. Шесть миллионов двести. Он тогда сказал, что ему предлагают стать партнёром, что это шанс, что нужно внести вклад в бюро, что через год он вернёт всё с процентами, и я подписала отказ, потому что верила ему больше, чем банку.
Шесть миллионов двести тысяч.
Я сидела на полу, держала этот договор и смотрела на свою подпись. Она была ровная, аккуратная, совсем не похожая на меня сегодняшнюю.
Он вошёл в комнату без стука. Последние три дня он жил в кабинете и в квартиру заходил так, будто снимал её посуточно.
— Ты что делаешь?
— Читаю.
Он увидел коробку и договор в моих руках, и лицо у него изменилось. Не испугался. Оценил.
— Это не имеет отношения к делу, — сказал он.
— Это мои деньги.
— Это были наши деньги. Мы на них жили, Кира. Ты что, думаешь, я их пропил?
— Я думаю, что на них ты купил себе партнёрство.
— Я купил нам будущее.
— Мне не нужно было такое будущее, в котором у меня ничего нет. Я уверена, что с этих денег ты спонсировал свою стажерку!
Он стоял в дверях. За его спиной горел свет в коридоре, и он выглядел как в фильме ужасов.
— Я не хочу с тобой воевать, — сказал он. — Давай по-хорошему. Машина, вот эта квартира… — он обвёл рукой спальню, — то есть я имею в виду, ты съезжаешь, я тебе помогаю с первым взносом. Плюс миллион. И мы расходимся как люди.
— Миллион.
— Миллион сейчас, а не через суд через год. Ты не понимаешь, сколько это всё стоит по времени.
— А шесть миллионов?
Он помолчал.
— Ты не сможешь доказать, что они были твои.
Я посмотрела на него. Он сказал это спокойно, деловито, как человек, который объясняет правила игры, а не признаётся в чём-то.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда пусть решает суд.
Он ушёл. Я осталась на полу с договором в руках и поняла, что руки у меня больше не дрожат.
Утром я позвонила Ветрову. Он взял трубку на втором гудке, и я услышала, как он там, у себя, что-то жуёт.
— У меня есть договор, — сказала я. — Я продала свою квартиру, и деньги ушли на его партнёрство.
На том конце стало тихо.
— Кира Андреевна, — сказал он медленно. — Вы понимаете, что вы сейчас сказали?
— Понимаю.
— Приезжайте. Прямо сейчас. И привезите всё, что есть по этой квартире: договор, выписку, платёжку. Всё.