В то утро я оттирала с латунных накладок чужую краску ацетоном, и весь цех пах, как маникюрный салон, в котором я была вчера вечером.
Стул приехал в понедельник. Венский, тонкий, с гнутой спинкой, которую кто-то заботливо покрасил из баллончика в цвет «белый снег». Под краской дерево было живым и злым, оно не собиралось прощать ни хозяина, ни меня. Я поддела ногтем слой у основания ножки, и он пошёл, как кожа после загара.
— Ты с ним разговариваешь, — сказал Гриша стоя у верстака.
Гриша — мой сосед по цеху, столяр, тридцать лет делает кухни из берёзы и не понимает, зачем платить за старьё, если новое ровнее.
— Я его уговариваю, — сказала я. — Он не верит, что его опять будут любить.
— Стул?
— Стул.
Ася принесла мне кофе в гранёном стакане и села на перевёрнутый ящик, показывая, что у неё есть вопросы. Асе двадцать два, она учится на реставратора и считает меня человеком, который знает всё. Мне тридцать, и я знаю ровно одно: если снять краску слишком быстро, дерево под ней обидится и треснет.
— Кира Андреевна, — начала она, — а это правда, что ваш муж выиграл то дело про завод?
— Правда.
— А сколько он за это получил?
— Достаточно, чтобы ты перестала спрашивать про деньги.
Она засмеялась, а я посмотрела на телефон. Восемь сорок. Тридцать первое октября, пятница. У Артёма сегодня день рождения, тридцать пять, и он с вечера предупредил, что в восемь они идут в ресторан с партнёрами, а мне надо быть в тёмно-синем, потому что в светлом я «выгляжу как его ассистентка».
Идея пришла в девять, когда я снимала перчатку и в сотый раз смотрела на часы. Я успею. Я куплю торт, приеду к обеду, когда у него между заседаниями окно, и поздравлю его первой, до всех этих партнёров и галстуков. Пять лет назад он смеялся над тем, как я задуваю свечи, и один раз, на четвёртом году, сказал: «Ты у меня единственная, кто помнит, что это вообще мой день, а не повод для поста в социальных сетях». Я запомнила это надолго, хотя, если честно, не была уверена, что он тогда говорил серьёзно. Хорошо и красиво говорить, это его работа.
Торт я взяла в кондитерской, которая находилась недалеко от его офиса. В ней работают две женщины в белых халатах и не работают никакие приложения. «Прага» с шоколадным кремом, восемь кусков, без надписи: надпись на торте к тридцати пяти мне показалась глупой. Продавщица поинтересовалась, покупаю ли я торт на праздник и предложила свечи – я согласилась.
Шампанское я брала в магазине напротив. Кассирша долго искала ценник, а я стояла и думала о том, что мои ногти не достаточно идеальны, а я еду в офис, где все ходят с идеальными руками. Я вымыла руки в туалете магазина, но запах остался, он всегда остаётся, он живёт в подушечках пальцев, как чужая привычка.