Чижов сидел напротив, аккуратный, в сером костюме, и перед ним лежала та самая папка. Артём сидел рядом с ним. Он был в тёмно-синем, в том костюме, который я гладила сотню раз, и от этого мне стало противно.
Ветров сидел слева от меня. Под столом он поставил свою папку так, чтобы я видела её край.
— Слово истцу, — сказала судья.
Ветров изложил позицию за шесть минут. Он говорил ровно, без эмоций, и цифры в его устах звучали как удары молотка: вот квартира, вот доля, вот платёжки, вот шесть миллионов двести, вот студия, вот договор, вот отказ.
— У меня всё, ваша честь.
— Слово ответчику.
Чижов встал. Он говорил мягче, чем Ветров, и от этого было хуже.
— Уважаемый суд. Мы не оспариваем факт продажи квартиры. Мы оспариваем его значение. Средства, полученные от продажи, были израсходованы в интересах семьи, на общее дело. Партнёрство в адвокатском бюро приносит доход семье, а не только моему доверителю. Квартира, в которой проживала семья, приобретена на общие средства. Моя доверительница, — он чуть повернулся ко мне, — работала, но её доход не позволял бы содержать семью в том объёме, в котором она привыкла.
— У меня вопрос к истцу, — сказал он и посмотрел на судью. — Ваша честь, разрешите?
Судья кивнула.
— Кира Андреевна, — сказал Чижов. — Скажите, пожалуйста, какой у вас доход?
— Сорок-пятьдесят тысяч в месяц.
— А ипотека?
— Сорок семь.
— То есть вы живёте на три тысячи в месяц? Или вам помогает кто-то ещё?
Ветров придвинул мне бумагу. На ней было написано от руки: «Не оправдывайтесь. Отвечайте на вопрос».
— Мне помогает тот, кто платит за жизнь, — сказала я. — Мой муж. Так же, как я помогала ему, когда платила за кухню, за ремонт и за его партнёрство. Помощь в семье идёт в обе стороны, Кирилл Андреевич. Просто одна сторона её записывает, а другая нет.
В зале кто-то кашлянул. Чижов не изменился в лице.
— Вы считаете, что ваш вклад соразмерен?
— Я считаю, что вклад не измеряется тем, кто раньше подписал бумагу.
— Хорошо. — Он перевернул страницу. — Вы реставратор. Вы работаете руками. У вас есть профессиональное образование?
— Есть.
— И сколько вы заработали за последний год?
Я назвала цифру. Он записал её, медленно, чтобы все видели.
— И при этом вы требуете половину квартиры, стоимостью двадцать один миллион?
— Я требую того, что заработала.
— Вы считаете, что заработали квартиру?
— Я считаю, что заработала право в ней жить. Я восемь лет реставрировала чужие вещи, Кирилл Андреевич. Я знаю, сколько стоит вещь, которую делали руками. И я знаю, как выглядит вещь, которую держат, а потом продают.