Практически без задержек нам удалось миновать вторую улицу, но то, что длительно так продолжаться не может, и что везенье не может быть настолько безграничным, понимал не только я.

В самом проулке, ведущем, если верить Конору прямиком в туннели, куда я заскочил первым, прогуливались, то и дело порыкивая друг на друга, десяток чёрных клякс, как я называл про себя молодые особи. Мне в подобных условиях и пары было бы многовато, а здесь их было действительно рыл десять, не меньше.

Я еле успел затормозить, чтобы не врезаться в чвыра, находящегося в непосредственной близости от входа в этот проулок. Двигались эти твари удивительно быстро и шустро.

Почуяв за спиной опасность, чвыр развернулся в мою сторону быстрее, чем я занёс меч. При этом он начал с большей интенсивностью расплываться в виде дыма, который словно бы отрывался от тела, отхватывая значительные куски его тела.

Но как бы ни был быстр чвыр, я оказался гораздо быстрее, возможно, это случилось из-за того, что стоял я к нему достаточно близко, чтобы успеть среагировать, гадать можно до бесконечности, но как только в сплошном тёмном дыме промелькнули горящие угольки глаз, меч свистнул, и голова чвыра тут же покатилась по дороге.

Я поднял меч, чтобы подороже продать свою жизнь, справедливо ожидая нападения всех остальных «клякс», потому что даже не сомневался в том, что это конец — мне не справиться со всей этой толпой, даже если я буду стараться очень сильно за пределами своих возможностей.

И… Ничего не происходило. То есть, вообще ничего. Чвыры все также бесцельно слонялись неподалёку от нас, не обращая никакого внимания на стоящих почти по ходу их движений людей.

Лишь спустя минуту, я обратил внимание на то, что они не преследуют никакой цели: доходя до стены здания, постоят возле неё секунд двадцать и идут обратно, пока не утыкаются в очередное препятствие в виде стены противоположного здания, или окаменелого ствола дерева, после чего разворачивались и шли в обратном направлении.

Их даже не волновала голова и тело убитого сородича, которую они также воспринимали как очередное препятствие, заставляющее их разворачиваться, что направиться в обратный путь. При этот, мысли о том, что вот эти препятствия очень легко можно обойти, у слоняющихся чвыр, похоже, не появлялось.

— Что такое они делают? — раздался у меня за спиной напряжённый шёпот Олии.

— Вот кто бы знал, что такое они делают, — пробормотал я, делая осторожно шаг. Тот чвыр, которого я обезглавил, выбивался своим поведением из общей толпы, и это было тоже интересно, потому что остальные словно и не видели меня.