— Отвалите от нее! — вопль эхом прокатился над утыканном сталактитами сводом. — Уроды! Суки!

— Наслаждайся. — Колдун хмыкнул. — Когда еще такое увидишь?

Латник сунул ладони в прорези и выудил широкие железные наручи на цепях. Приковав ими Лиру, отошел и кивнул подельнику. Тот снова заскрежетал, и руки пленницы исчезли в темном грохочущем нутре короба.

— Эта штука выламывает кости из плечевых суставов, — с любовью пояснял чародей, словно хвастаясь успехами родного дитятки. — Потом вправляет. Потом опять выламывает… Закаленный воин выдерживает десять повторений. Скольких крепышей я проверил на прочность, но больше не продержался никто. Как думаешь, она побьет рекорд?

— Отпусти ее.

— Решил поклясться?

— Не вздумай! — крикнула Лира, когда натяжение цепей ослабло, но тут же запрокинула голову и взревела не своим голосом, который случайно забредший в пещеру слепец вряд ли принял бы за человеческий.

— Посмотри, как она страдает. Может, я ошибся? Может, тебе плевать на нее? К чему тогда спектакль? Парни, полная мощность!

— Заткнись!! — Я заерзал на стуле изо всех сил, но тот не шелохнулся как прибитый к полу. — Не смей!

— Клянись! — рявкнул старик, обдав меня гнилым дыханием.

— Нет!

И снова крик, кнутом ударивший по сердцу.

— Даже не представляешь, как это больно. У тебя что, души нет?

Я зашипел и плюнул, целясь в мерзкую рожу, но старик с несвойственной возрасту ловкостью увернулся от смешанной с кровью слюны. Взмах руки, больше похожей на костлявую лапу, и палач заскрипел колесом с удвоенной силой. Спутница с мольбой и ужасом глянула на меня и стиснула зубы, готовясь к новой вспышке боли.

— Ладно! — выпалил я в шипастый потолок. — Хрен с тобой!

Скрежет стих. Лира в полуобмороке обвисла на ребрах и тяжело задышала.

— Я, Ленский Леонид Петрович…

— Так, — чародей сложил пальцы домиком и навис надо мной, впитывая каждое слово, каждый хрип.

— Названный неким Избранным…

— Да.

— Торжественно клянусь вернуть свой дар…

— Продолжай, — как в экстазе бормотал старик, трясясь от вожделения.

— И прокатить тебя, ушепка, на твоих же каруселях. Раза по два минимум!

У колдуна аж борода встопорщилась. Он отвесил мне звонкого леща и повернулся к латникам с очевидным намерением велеть пересчитать наглецу все кости. Но не успел, ибо сквозь треск жаровней и завывание сквозняков пробилось отчетливое ритмичное жужжание. От знакомого звука внутри все похолодело. Откуда у этого гада мобильник?

Старик достал из кармана круглое зеркальце в золотой оправе и поднес к лицу. Он стоял спиной ко мне, и я отлично видел в отражении гладко выбритого хлопца в капюшоне. Ничего себе, да это круче Палантира.