Шагнул в него и за доли секунды вознесся на вершину башни, обилием окон напоминающую не то диспетчерскую вышку, не то рубку легкой подлодки. Напротив спиной ко мне стоял человек в красной мантии, с ниспадающими на узкие плечи кудрявыми локонами. Когда тиран обернулся, я вздрогнул и ошалело вытаращился, чудом удержавшись на грани сознания.
— Не может… быть… — только и сумел выдавить из слипшихся губ, пялясь во весь глаз в до боли знакомую физиономию.
Передо мной стоя… я сам.
Точная копия, брат-близнец, клон. Я видел собственное отражение, хоть и с несущественными отличиями. У второго меня было здоровое румяное лицо с припухшими от сладкой жизни щеками, холеные руки и жиденькая бороденка, невзирая на которую двойник выглядел лет на шестнадцать. А вернее — точно так же, как и я до попадания в этот проклятый мир.
С минуту мы рассматривали друг друга как кот, впервые заглянувший в зеркало: я — в диком смятении, забывая дышать и слыша лишь гул барабанов в ушах, сосед — без особого удивления, с таким выражением, словно убедил твердолобого спорщика в своей правоте.
— Знаешь, — сказал второй я моим прежним голосом — высоким и звонким, — попав сюда, начал чувствовать себя… иначе. Будто стал добрее, умнее, смелее… чище. Теперь понятно, почему. Просто вся злоба, пошлость и желчь потерялась при переходе. — Он вскинул подбородок и горько усмехнулся. — А теперь нашлась.
— Кто ты? — прохрипел в ответ, едва ворочая пересохшим языком и подрагивая как от озноба.
— Все лучшее, что было в тебе, — надменно произнес Забар, скрестив руки на груди. — А ты — все худшее, что было во мне. Полагаю, это последствия попадания. Нас разделило во время переноса… или телепортации… или как это назвать.
— Нет, — отпрянул к стене, мотая головой как пупс на приборной панели. Забар — могущественный чародей, гипнотизер и мастер иллюзий. При желании и мысли прочитать сумеет, не только облик сменить, и каждое его слово: — Вранье!
— Я не вру, — устало выдохнул тиран. — С тех самых пор, как оказался в этой башне. Все, что делаю — помогаю моему народу найти лучшую жизнь.
— Твоему народу? — настал мой черед усмехаться. — С каких пор тебя волнует что-либо, кроме себя самого?
— С тех самых, — лжекороль пожал плечами. — Эта цитадель, этот город — разве они не прекрасны? Я пустил свой дар на созидание, а на что ты потратил свой? Чем занимался, пока я привносил в это царство тьмы прогресс, как в старых фантастических книжках? И это, само собой, понравилось далеко не всем. Нашлись завистники и клеветники, обвинили меня во всех смертных грехах и развязали войну. И с твоей помощью шайка предателей гремит сбруей под стенами дворца.