— Избранник? — ожидал, что Колбан рассмеется в свойственной ему манере, однако старик нахмурился пуще прежнего. — Ты — дуралей! Малолетний выскочка, ничего не понимающий в замыслах всетворцов! Ты вообще оказался здесь по воле случая, так что закрой рот и покорись воле истинного короля!

— Это которого? — поискал взглядом кого-нибудь в короне, но так и не нашел. — Где он? Прячется? Большой и страшный серый волк натравил на врага щенков, а сам забился в нору?

Чародей хмыкнул и вскинул острый подбородок.

— Болтай сколько влезет, итог един. Клянись — или умрешь.

— Ну почему же? — встряхнул руками и сжал-разжал кулаки — колдовали-колдовали, наши пальчики устали. — Есть еще вариант. Умрете вы все, а потом и ваш трусливый хозяин.

Вскинул ладони, готовясь к атаке, и в зале началось такое светопредставление, что из глаза брызнули слезы. Десятки огненных шаров, ослепительных молний, глыб льда и крутящихся болгарками смерчей полетели со всех сторон, но причинили столько же вреда, как капли дождя — реке. Волшба не резала, не ломала, не жгла тело, а впитывалась в него, наполняла, восстанавливала потраченные запасы. И когда силы советников пошли на убыль, вернула все накопленное разом, и вспухшая сфера нестерпимо яркого сияния, вобравшая в себя все стихии, школы и течения, обратила врагов в пепел. Всех, кроме одного.

Колбан валялся под троном и жадно хватал воздух, которого почти не осталось — выгорел в замкнутом герметичном мешке. Я же успел набрать достаточно, жаль только на разговор по душам не хватит. Но бородатая мразь понимала все и без слов — знал, откуда эти шрамы, помнил, за чью смерть я пришел мстить. Может быть, даже раскаивался, ведь пред ликом гибели мы все становимся самыми милыми и добрыми, лишь бы получить еще немного времени для нового зла.

Старик тянул ко мне трясущиеся ручонки, хватался за ходящий ходуном кадык, вываливал опухший темнеющий язык в пузырчатом налете. А я сидел на золотой плите, подперев щеку и сладко улыбаясь смотрел, как выродок, забравший самое дорогое, сучил ногами и царапал грудь. Убийца не мог ни хрипеть, ни издавать иные звуки, но мне саундтрек и не требовался — воплощение мести прелестно само по себе.

Когда же чароплет перестал дрыгаться, чуть приоткрыл створки и подошел к еще одним — поменьше. Вся эта система странных запоров напоминала шлюзовой отсек космического корабля, да только откуда ему тут взяться? За вторыми створками гудела широкая вертикальная шахта, до краев заполненная золотым сиянием. Эта магия заметно отличалась от других, по сути являясь зацикленным и постоянно поддерживающимся заклинанием левитации. Одним словом — колдовским лифтом.