Атаковать решили под прикрытием темноты, и часы в ожидании ночи стали самыми тягостными в моей жизни. Не припомню ни единого случая, когда целых полдня просто не находил себе места, то слоняясь по лагерю, то нарезая круги в штабном шатре, то в сотый раз проверяя карту — не упустил ли какой мелочи, не проглядел ли незаметную закорючку, способную разрушить весь план?
У нас не было ни второго шанса ни права на ошибку: один заход — один итог, победа или смерть. И предстоящую гибель не мог даже ни с кем обсудить — во всем воинстве знал только двоих, но ни к Борбо, ни уж тем паче к Тиму с задушевными разговорами не полезешь по вполне понятной причине: первый не поймет, второй поднимет на смех.
В такие моменты особенно остро чувствовалась нехватка дружеского плеча человека, которому можно доверять как самому себе, и как ни убеждал себя собраться и перестать рефлексировать, так и не получилось найти ни капельки спокойствия и внутреннего равновесия. Наверное, помогло бы вино, но пить за пару часов до кульминационного события не отважился и другим запретил. Не хватало еще, чтобы разогнавшаяся от страха кровь таранила мозги, и воины гроздьями вываливались за борт.
Представил эту картину и почему-то хохотнул, хотя ничего забавного в потере своих людей нет. Нервы, что с них взять.
Закат застал на берегу, в компании поскрипывающих от медленной баюкающей качки лодок. Даже пальцем не пришлось шевелить, хватило одной мысли, чтобы востроносые суденышки замерли точно вмерзшие в лед. Саммерен не хотела расставаться с корабликами, тянула к уключинам волны, струйками липла к днищам, но против воли избранника богов не попрешь. Тринадцать посудин одновременно взмыли над обсидиановой гладью и, выстроившись клином, подлетели к ладоням как голуби к протянутому зерну.
До становища добрался на корме самой большой ладьи, не чувствуя ни грамма тяжести, ни какого-либо напряжения — видел цель, знал, что с ней делать, и дощатая стайка покорно следовала за мной. Прибытие летающей флотилии немало удивило, но ничуть не испугало солдат — все они родились и выросли в мире, где магия пусть и редкое, но далеко не сверхъестественное явление. Однако забирались на банки мятежники с такой осторожностью, как если бы шагали по минному полю — ни намека на спешку, размеренные движения и абсолютная тишина, разбавляемая позвякиванием кольчуг и напряженным сопением. Пожалуй, с тем же выражением лица не в меру робкий ребенок пристегивается к тележке «американских горок», вот только соратников ждал куда более опасный и лихой аттракцион.