Вдруг из коридора донеслись знакомые шаркающие шаги и не менее знакомый кашель, от которого начинала дергаться щека и дрожали пальцы.

— Мля, опять дед? — прошипел, кутаясь в плащи. — Какого хрена ему надо? Виделись же час назад.

Скрипнула заслонка. Видит хаос, скоро стану заикаться при любом похожем звуке.

— Подслушал ваш милый разговор, — с ухмылкой сказал Колбан. — И в голове словно молния вспыхнула. Как же раньше-то не додумался? Тебя пытать нельзя — помрешь еще. Зато твою подружку — запросто.

— Только тронь ее… — процедил сквозь стиснутые зубы — но не от приступа праведного гнева, а чтобы не стучали, выдавая прокравшийся в душу страх.

— Да-да, уже коленки дрожат. — Маг хохотнул. — В подвал их. С парнем осторожнее, живым нужен. И относительно здоровым.

Опять лабиринт коридоров, выведший к лестнице в самое сердце горы.

— Леня, — шепнула девушка.

— Что?

— Я умею терпеть боль…

— А ну цыц!

— Но чтобы ни случилось. Чтобы со мной ни делали…

— Прекрати, — ее тихий «умирающий» голос раскаленным лезвием полосовал сердце. Умом я понимал, что, скорее всего, мы общаемся в последний раз, но нутро наотрез отказывалось верить в скорую разлуку.

— Нет, послушай, — спутница облизнула пересохшие губы. — Одна жизнь — ничто в сравнении с целым миром. Заполучив твою силу, Колбан отберет миллионы жизней. Он мстительный и желчный. Многие страны будут стерты в пыль из-за его давних обид. Поэтому… даже не думай ему подчиниться. И ни при каких обстоятельствах не думай обо мне.

— Боги… — выдохнул я.

— А ну заткнулись, — гаркнул латник и подкрепил просьбу оглушающим подзатыльником.

Кладка кончилась, мы вошли в извилистый тоннель, кончающийся просторной пещерой, где злодей обустроил пыточную. Тщедушный ублюдок возвел мучения в целую науку на стыке анатомии, инженерии и медицины. Жаровни освещали механизмы настолько сложные, что я мог лишь догадываться о том, как они работают. Ремни, кабестаны, противовесы, шестерни — это только то, что было снаружи. Какие тайны хранились в коробах и ящиках знали те, чья кровь навсегда впиталась в дерево и осела ржавчиной на железе.

— Почетному гостю — почетное место! — громыхнул хозяин, подобно безумному ученому нависнув над изобретенными машинами боли и смерти.

Меня усадили на высокое кресло и стянули конечности кожаными жгутами. Отверстия на спинке и сиденье как бы намекали — поворотное колесо торчит сзади не для красоты.

Лиру подвели к шкафу напротив. Выглядел он жутко. Две вертикальные прорези сходились кверху в виде пламени свечи. Меж ними из досок торчали рыжие железяки, напоминающие человечьи ребра. Девушку вложили в них и замкнули скобы. Пока один солдат привязывал ремнями ноги и голову, второй зашел за устройство и чем-то протяжно заскрипел. Скобы сжались, надежно обхватив тело пленницы будто паучьими лапками. Судя по перекошенному лицу, это уже причиняло невыносимые муки.