— Не ссы. Главное — одежду не рви и по роже не бей. Тогда старик ничего не узнает.

А это Анрэй. Похрюкивания и хрипы ни с кем не спутаешь.

— К тому же, девке все равно каюк. Чего добру пропадать?

Даже хлебушек бы понял, зачем пожаловали ублюдки. Внутри все сжалось от одной лишь мысли, что они надругаются над Лирой прямо здесь, на моих глазах. Девушка задрожала и беззвучно зашептала молитву Тенеде.

— Гребаный замок, — ключ лязгнул раз, другой и затих. — Хоть бы смазал раз.

— Виноват, — угрюмо бросил латник.

Счет пошел на секунды. Судорожно огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Ведро не годилось, а вот ложка… Попытался расколоть ее об стену, но в итоге остался с тупой рукояткой, которой и желе не проткнешь.

Ладно. Допустим, этой палкой получится выколоть глаз. Если совсем повезет — два. Но как быть с воином в полных доспехах? Вот засада.

Ключ наконец провернулся. Я полностью осознавал безвыходность положения, но без боя отдать спутницу в вонючие лапы просто не мог. Встал перед дверью, взял кусок ложки словно заточку и сделал морду позлее. Грамотный понт лучше выстрела. Грамотный понт — наш спаситель.

— Опа! — крикнул Анрэй с порога и почесал косматую грудь. — Какие люди! Давно не виделись. Сам в сторонку отойдешь или помочь?

— Лорд Колбан приказал не трогать нас.

— И че? Ябедничать побежишь? — бугай с ухмылкой посмотрел на соратника. — Я его лучший офицер. Я командую этой гребаной дырой. Ну пожурит немножко. Ну пальчиком погрозит. Ну бородой потрясет. А девке так и так кранты. Вот и порадуем ее перед смертью. Если хочешь — третьим будь, не жалко.

— Боюсь, пальчиком ты не отделаешься, — я вложил в слова столько серьезности и угрозы, сколько сумел нацедить. — Сам видел, как старик карает и за меньшие проступки. — выждал немного, вытаращил глаза и выпалил: — Сжигает заживо! И плевать — лучший офицер или сам генералиссимус.

— Давай лапшу не вешай, — без доброй половины прежней уверенности бросил амбал. — И встань в уголок. Хочешь — отвернись. Хочешь — посмотри да подуши гуся.

— Уходите, — ноги словно приросли к полу, хотя больше всего на свете хотелось забиться в угол, зажмуриться, заткнуть уши и молить всех богов хаоса, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и я снова проснулся в родном и таком прекрасном городе. — Не то хуже будет.

Понт не выстрелил. Кабан побагровел, сжал кулаки и попер в мою сторону как танк.

— Ну, держись, паршивец.

Он шагнул вперед, я отступил и замахнулся, целясь в глаз. Вдруг из деревяшки с тихим треском ударила молния — тонюсенькая, блеклая, едва различимая даже в полумраке. Вот знаете, снимаете в темноте шерстяной свитер — и по нему такие же носятся.