Мы старались держаться низко, и пролетели несколько тёмных посёлков, лишённых признаков жизни. А уже под утро на горизонте показался какой-то большой город. Вероятно, это была Пермь, но точно я сказать не мог: в режим входить не было никакого желания, а электронные навигаторы не работали. Должно быть, спутники посбивали ещё в самом начале горячей фазы ядерной войны.
Садиться для привала на день возле разрушенного ядерным оружием города — так себе идея. Поэтому я с досадой дал знак ведущему отворачивать в сторону, и начал пристальнее глядеть вниз, в поисках подходящей площадки.
Потом — уже смирившись с тем, что путешествие затягивается — я снова попробовал воспользоваться тюрвингом перемещения. И в этот раз у меня получилось! От неожиданности я чуть не потерял управление, оказавшись в полукилометре от остальной группы.
Вернувшись обратно обычным путём, я сделал знак ведущему: «Садимся!» И начал спуск вниз, уже предчувствуя скорую развязку эпопеи с тюрвингами.
Мы садились на высоком берегу какой-то речки. Это было единственное свободное от деревьев пространство подходящих размеров. Перед самой посадкой, волнуясь, как справятся пилоты в этих условиях, я оглянулся и поискал глазами парапланы родителей.
Сначала я не слишком обеспокоился, когда не смог их обнаружить. Нужно было сосредоточиться на посадке — и я не имел возможность крутить головой достаточно интенсивно, чтобы получить полный обзор.
Но уже на земле, ощущая лёгкий дискомфорт, я вошёл в режим, чтобы вычислить траектории тех, кто садился вслед за мной. И вот тогда по-настоящему испугался.
Меня даже из режима выбило. Потому что я смог насчитать только восемнадцать парапланов.
С колотящимся сердцем я добавил мощности на винт, который ещё крутился и купол, не успевший погаснуть, снова наполнился воздухом, когда я оттолкнулся от берега, устремившись обратно в воздух.
Я успел показать Каю марсианский жест, который означал нехватку чего-либо. Тот в ответ вопросительно всплеснул руками. Ничего. Он умный — он поймёт. Сейчас важна скорость.
Я переместился с помощью тюрвинга вдоль своей траектории. Внимательно, в режиме, оглядел пространство. Никаких следов других парапланов — ни в воздухе, ни на земле. Ещё один скачок — и снова пусто. И вот тюрвинг снова перестаёт работать.
В состоянии, близком к панике, я метался по всему нашему пройденному пути, наплевав на правила безопасности. Как я мог упустить родителей из поля видимости? Почему не контролировал самое главное? У меня не было ответа на эти вопросы. И от этого было совсем погано.