— Я сам себя напугал, — ответил я.
— Ты же знаешь. Я принадлежу первой версии человечества. Для нас это фундаментальные вещи.
— Я не знаю, к какой версии принадлежу я, — ответила Таис, — но я тоже очень испугалась.
— Ребят… давайте думать, как вытащить пацана, а? — попросил я, — у нас же есть психологи?
— Ты не должен был давать неразрешимую задачу, — сказал Кай, — из этой ситуации только один выход: придумать решение. И сделать так, чтобы он нашёл его.
— Ты сможешь найти решение, Гриша? — спросила Таис.
Я вспомнил свои мысли в режиме. Хотел снова войти в него, но не получилось: эмоциональное состояние не давало.
— Да, — ответил я после долгой паузы, — смогу.
— Уверен?
— Да, — кивнул я, — теперь да. Пашка действительно нашёл решение. Но у него не хватило вычислительных мощностей, чтобы просчитать его до конца.
— Хорошо, — кивнул Кай, — это очень хорошо.
— Знаю, Кай. Я помню «Книгу Ветра и Крови».
Напарник молча кивнул.
Я поднялся, чтобы вернуться в игровую, где мы оставили Пашку.
— Гриша, — остановила меня Таис.
— Да?
— Что это за решение? О чём оно? Поделишься? Оно связано с этими штуками, которые нашли у президентов, да?
— Связано, — кивнул я. — Таис, я обязательно отвечу, хорошо? Но чуть позже. Нужно ещё с Катей поговорить. И, возможно, с Эльми. Нам нужно будет вернуться в космос. И не просто в космос — а к самым границами нашей системы.
— Это сложно даже с технологическим уровнем Братства, — заметил Кай.
— Я знаю, — ответил я, — но у нас нет другого выхода.
— Ты расскажешь Паше о решении? — спросил Кай.
Я до последнего надеялся избежать этого вопроса. Он сильно всё усложнял. Но врать другу мне тоже не хотелось.
— Нет, — я покачал головой, — не сейчас, по крайней мере.
— Ты должен сказать. Иначе это не поправить.
— Я скажу, обязательно. Когда придёт время. А пока, мне кажется, я нашёл другой выход. Странно, что об этом варианте ничего не написано в «Книге Ветра и Крови».
Кай очень странно посмотрел на меня; в его взгляде была смесь уважения, любопытства и сомнения.
— Ты же знаешь, — ответил он, — если будет нужно — ты сам напишешь новые страницы.
Пашка сидел, забившись в самый угол игровой комнаты. При нём был планшет. Марфа Ильинична не забирала его — это было личное время детишек, и каждый имел право решать, чем заниматься.
— Привет, — сказал я, опускаясь перед мальчишкой на одно колено.
— О, привет, — смущённо улыбнулся он, — ты говорил, что хочешь показать мне кое-что. Насчёт решения.
— Хочу, — кивнул я, — и покажу обязательно. Но не прямо сейчас.
Пашка посмотрел на меня со смесью обиды и растерянности.