[5] Турецкая масляная борьба (или киркпинир) до сих пор популярна только в Турции. Несмотря на всеобщее увлечение спортом, мирового распространения не получила.
Вася. Аул Псышопэ на реке Вулан, апрель 1838 года.
Новый раб Эдыга Исмал-ока прожил самые странные и чудесные полмесяца в Черкесии. Если бы не ноги… Вернее, благодаря именно им. Кормили на убой, работой не нагружали, свободного времени — вагон. Кузнец, показав кузню, приказал неделю отлеживаться, а потом приходить ненадолго работать с мехами.
— Когда нормально стоять на ногах будешь, тогда и работать начнешь в полную силу, — так решил Исмал-ок.
«Другой бы спорил. А я не буду!» — ответил про себя Вася, изобразив крайнюю степень разочарования.
Вышло у него неуклюже. Кто же поверит, что молодой парень предпочтет горбатиться в кузнице, когда есть возможность проводить время в обществе прекрасной черкешенки?
Вот и Эдыг не поверил. Но ловить на вранье не стал. Сам когда-то был молодым.
Постоянной спутницей Васи стала Коченисса. Первую неделю, пока Вася отлеживался, она меняла ему компрессы и без устали читала Коран. Иногда наклонялась над ним и дула ему на голову. Откровенно говоря, Милов несколько иначе представлял себе их свидания.
— Зачем ты дуешь мне на голову? — не удержался он от вопроса. В своих фантазиях он додумался до некоего скрытого от него эротического контекста.
— Пытаюсь выдуть из твоего головы неправедные мысли, — ошарашила его девушка.
— У меня нет таких мыслей! — соврал он.
— Ты не понял. Я желаю, чтобы слово Аллаха утвердилось в твоей голове. Ведь я дую после того, как прочитаю тебе очередную суру. Быть может, злой дух, затуманивающий твой разум, тебя покинет.
— Ааа… Тогда понятно. Все правильно. Дуй дальше, — усмехнулся Вася.
— Издеваешься? — забеспокоилась Коченисса.
— Ну что ты!
Девушка очаровательно хмурилась, но своих попыток не прекращала.
Милов ей нравился. И она была полна решимости превратить его в правоверного мусульманина. И готова была терпеть сколько нужно. Даже людское злословие в ауле, от жителей которого не укрылись частые свидания двух молодых людей. Оно усилилось, когда Вася начал ковылять и уже сам навещал девушку в ее доме. Она жила вдвоем со вдовой теткой. Никто не возражал против пребывания Васи в частном помещении, где девушка занималась рукоделием.
— Хочет из русского мусульманина сделать. Коченисса прокладывает себе широкую дорогу в рай, — так неожиданно оценили сельчане их свидания.
Репутация девушки была так высока, что никто из них не подумал о ней дурно. Но болтать не перестали.