«Он понимает, что Гора сейчас начнёт нервничать и злиться. Это очевидно. Гора, действительно, не тактик. И тут-то Коренастый его и возьмет!»

Мне следовало себя успокаивать тем, что я точно угадал дальнейший ход событий. Гора, действительно, в какой-то момент взбеленился, забыв обо всем, пошёл в атаку с открытым забралом. А Коренастый, выждав момент, молнией бросился ему в ноги, ухватился одной рукой за скользкую икру, а другой за вожделенный пояс штанов Горы. Помогая себе плечом, начал раздвигать ногу противника в шпагат, а другой резко дернул за пояс. Гора рухнул, так ничего и не успев понять. Коренастый тут же оседлал его, не давая опомниться, и уложил на лопатки! Все зрители заорали! Кто с радостью, кто от горя.

Бахадур подошёл к столу. Забрал мои два золотых. Улыбался. Потом показал на бицепс и качнул пальцем влево-вправо. Потом показал на голову. После чего поднял указательный палец вверх. Все было понятно, что он хотел сказать: ум бьет силу!

— Ладно, ладно! — я изобразил обиженного. — Всё Тамаре расскажу! Она тебя прибьёт!

Бахадур рассмеялся. Я за ним. Мы обнялись.

— Всё! Поехали! — приказал я своему небольшому отряду.

… Отряд честно выполнял взятые на себя обещания. Поспешал, нагоняя потерянное время. У всех было отличное настроение. Турки не переставали меня благодарить за предоставленную им возможность насладиться любимым зрелищем.

Радость их длилась недолго. Хладнокровный Бахадур, который, несмотря на свой кажущийся сонный вид, всегда был начеку, тронул меня за руку. Указал в сторону. На нас мчалась группа всадников. Навскидку насчитал чертову дюжину. Судя по их радостным крикам, не с добром они приближались к нам. Турки тут же побледнели. Наш возчик-суруджи, только что весело напевавший «Аман, аман, Багдатлы!», уже выскочил из коляски и улепетывал со всех ног.

— Гайдуки! — заорали жандармы. — Мы пропали!

— Гайдуки? — переспросил я, обращаясь к Димону. — Благородные разбойники?

Я тут же вспомнил детские фильмы, обычно югославского разлива, восхвалявшие их подвиги.

— Какие же они благородные⁈ — округлил глаза тоже побледневший студент. — Самые настоящие головорезы! Грабят, режут и убивают без разбора!

Эх! Вот тебе еще с одним теплым воспоминанием детства придется проститься! А все — великая сила кино! Недаром Владимир Ильич так напирал на его значимость. Что, что, а кино почище любого лекарства одурманит мозги. Мне даже немного взгрустнулось.

— Это я виноват! — Димон уже трясся и орал.

Турки тоже были не в счёт как бойцы. Также дрожали, как осиновые листы. А времени на все про все оставалось совсем ничего. Было очевидно, что толку от них не будет никакого.