Тут Феликс Петрович сделал вдох-выдох и нажал на спусковой крючок.
Сефер-бей, неловко взмахнув руками, повалился на розовый куст. Его модная круглая шляпа покатилась по дорожке. Здоровяк Ахмет недоуменно озирался, хватаясь за свои кинжалы.
— Сделано! — хрипло молвил Фонтон.
— Уходим!
Я схватил винтовку. Увлекая за собой Фонтона, бросился выше на холмы, чтобы далее свернуть в сторону Бююкдере.
[1] Рядовой Архип Осипов, обессмертивший свое имя во время штурма Михайловского укрепления в 1840 г., взорвав пороховой склад, в молодые годы был наказан за побег. Получил 1000 ударов шпицрутенами. Стал примерным солдатом. После его героической гибели был навечно приписан к первой роте Тенгинского полка. До революции при перекличке его имя называлось первым. На окрик «Рядовой Архип Осипов!» надлежало отвечать: «Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении!»
[2] Создатели стиля «английский сад».
[3] Дели́ (тур. — «сорвиголова, безумный, отчаянный, храбрый») — с конца XV—начала XVI вв. легкая регулярная кавалерия в османской армии. Дели были известны своей безрассудной храбростью и мужеством в бою с врагами, а также необычной одеждой. Позднее вышли из-под контроля и превратились в банды, грабившие население, что привело к упразднению формирований в XIX веке. Традиционно считается, что у дели позаимствован облик крылатых гусар.
[4] История подлинная. Взята из книги «Воспоминания Ф. П. Фонтона: юмористическая, политическая и военныя письма' (том I.» Лейпциг, 1862 г). Кстати, не только Фонтон описывал, как видел, что пуля упала у ног. Такое часто встречается в рассказах того времени. Дистанция стрельбы была невелика.
Вася. Михайловское укрепление, май 1838 года.
Капитан Лико сидел в штабе, схватившись за голову. Очередной отчаянный рапорт мало что изменит. Подумаешь, боевые потери! Мы в армии. Тут война. Привычное дело. Но с 1-го сентября 1837 года по 1-е мая 1838 года в вверенной его попечению крепости умерло общим числом 254 человека из гарнизона и прикомандированных. На убыль личного состава в боях приходится меньше четверти. Остальные — от цинги и лихорадки. При закладке форта находилось там две роты, а теперь одна, хоть и прозываются до сих пор оставшиеся солдатами Мушкетёрской и Карабинерской ротами. Жидкий ручеек пополнения ничего не решал.
Роты? Две роты⁈ Осталось столько, что впору сводить в одну. И та некомплектна. Этому слабому гарнизону предоставлена защита укрепления, имеющего до 500 сажен длины линии огня. Сверх того, самый бруствер, со всеми земляными работами и жалкими потугами защитить самих себя, получил большие повреждения. Турбастоны разбивают собственные пушки своими откатами. Амбразуры, укрепленные сверх бруствера сырцовом кирпичом, совсем разрушились и не могут быть починены. Внутренняя крутость бруствера, облицованного на глине дурным камнем местной породы и плетневыми корзинами, осыпалась во многих места. Банкеты заплыли. Внутренность укрепления, не будучи нивелирована и усыпана щебнем, задерживает воду, отчего происходить всегдашняя грязь.