— От кого? — Дон Гуг пытался говорить спокойно.

— От дона Кондора, — выдохнул поддерживаемый охранником гонец. — Мы ломим… Но у нас большие потери… Пробиться насквозь мы не сможем… дон Кондор просит двинуть Гвардию.

— Нет, — после короткой задумчивости ответил дон Гуг. — Гвардия должна стоять.

Повернувшись к стоящим неподалеку командирам, коннетабль скомандовал.

— Барон Помпа и дон Гай, — двое из оставшейся четверки дружно вскинули руки в салюте. — На поддержку дона Кондора. Ударьте в стык между корпусом Кондора и левым флангом пехоты. Туда, и только туда!

Командиры отдали салют и, пришпоривая лошадей, наметом устремились к своим лэнсам.

Земля уже дрожала под копытами лошадей. Но внезапно новые оглушительные крики поднялись над полем, и земля даже не задрожала — закачалась от тяжелого конского топота. Сверкая на солнце блестящими доспехами, в которые были одеты и лошади, и не менее блестящими остриями длинных копий, втаптывая в землю все встречающееся на пути, вперед устремилась лава рыцарской кавалерии алайцев. Щиты, несущие благородные гербы, шлемы, украшенные султанами из перьев и причудливыми фигурками, тяжеловозы-декстрие, покрытые кольчугами, — казалось, ничто не может остановить набравшую разбег подвижную стену брони, копыт и копий. Но земля снова задрожала, теперь уже под мерными шагами тяжелой пехоты. Олег оглянулся. Ни Трора, ни командующего союзным хирдом на валу уже не было. Гордеев снова поднял трубу и осмотрел поле боя…

Клин тяжелой конницы пробился, как нож сквозь масло, через истончившуюся на фланге линию пехоты и разбросал в стороны рубящихся сбоку от нее конников. Приученные лошади безбоязненно скакали по конским трупам, давили и растаптывали человеческие тела. Конница вырвалась на простор… и тотчас же уткнулась в стоящий напротив плотный, закрывшийся тяжелыми, окованными металлом щитами и ощетинившийся алебардами квадрат — баталию гномьего хирда.

И вновь, который раз за это время, раздался перекрывающий грохот боя чудовищный, невероятный, четкий звук, от которого, казалось, волосы стремились вырваться из-под шлема наружу. Олег невольно вздрогнул и оглянулся.

— Конница нарвалась на алебарды, — оторвавшись от подзорной трубы, пояснил ему Окта.

Клин рыцарей с размаху попытался прорваться сквозь чащу торчащих навстречу алебард и… увяз. Увяз в вязкой и эластичной, как смола, огрызающейся ударами копейных наконечников и лезвий топоров алебард железной стене баталии. Там, где, рубя мечами и отталкивая конскими телами, закованными в броню, древки алебард, конники все же добирались до строя, вверх поднимались тяжелые топоры. И последнее, что успевал увидеть в жизни уже предвкушающий победу алаец, был блеск гномьей стали. Падали и гномы, попавшие под удар пики или тяжелого меча, но их было намного меньше, чем выбитых из седел и убитых атакующих.