Несколько секунд Байрон лишь тяжело дышал, словно с трудом сдерживая себя. Его плечи вздымались и опускались, в глазах ещё тлела звериная ярость. Но постепенно дыхание выровнялось, чешуйки на коже начали исчезать, зрачки вновь обрели человеческий облик.
— И о чём же именно ты таком размышлял, Оберин, что осмелился решить, будто это важнее, чем внимательно слушать меня? — голос Байрона звучал всё ещё холодно, но уже без прежнего рыка.
Времени что-то выдумывать не было — да и смысла особого тоже. Поэтому Ранд предпочёл не хитрить и поделился своими настоящими мыслями о замыслах Дзяня.
— Мастер, — начал он осторожно, — мне пришла в голову мысль, что, возможно, всё это было подстроено Дзянем. И его цель — избавиться от меня. Он нарочно послал ко мне именно Шеня: юношу вспыльчивого, прямолинейного и недалёкого… Каким-то образом он сумел предугадать не только мою реакцию, но и реакцию всех остальных действующих лиц. Всё это выглядело как тщательно расставленная ловушка. К тому же он…
Байрон нетерпеливо вскинул ладонь, не давая Ранду договорить.
— Довольно. Ты слишком всё усложняешь, — резко оборвал он. — Видишь хитрость там, где её и быть не может. Выдаешь желаемое за действительное. В этом нет ни малейшего смысла.
Он прищурился и продолжил с насмешкой:
— Зачем гордому сыну патриарха прибегать к мелким, бессмысленным уловкам и плести какие-то нелепые заговоры против никому не известного послушника? Против того, кого он даже никогда не встречал? Скажу прямо, мой дорогой ученик, — ты пока что недостоин, чтобы против тебя строили козни. Тем более такие изощрённые и ненадёжные.
Старейшина чуть подался вперёд, его взгляд стал ледяным.
— Ты слишком высоко себя ставишь, Оберин. Слишком…
Байрон замолк, оборвав фразу на полуслове. Его лицо напряглось, брови сошлись. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, устремив взгляд в потолок, будто прислушиваясь к собственным мыслям или с кем-то общаясь. В воздухе повисла гнетущая тишина. Затем старейшина тяжело выдохнул и снова повернулся к Ранду.
— Ладно, — произнёс он наконец. — Что сделано, того не воротишь. Как твой мастер я считаю, что тебя следовало бы запереть в Доме Закона хотя бы на несколько месяцев, чтобы поубавить твою безмерную самоуверенность и гордыню. Но… у секты нет времени на воспитательные меры, да и у меня самого недостаточно влияния, чтобы что-либо изменить.
Он сделал короткую паузу, словно давая вес своим словам.
— Имей в виду, Оберин, — продолжил Байрон, — вся эта ситуация возникла исключительно по твоей вине. И если ты проиграешь Дзяню, последствия не ограничатся одним лишь твоим унижением. На кону стоит честь всей секты. Высшие иерархи потребуют, чтобы ты понёс наказание. И уверяю тебя, оно будет весьма суровым. В худшем случае… — твою культивацию уничтожат. После этого тебя с позором изгонят из секты.