Он подошёл, оглядываясь, и сунул мне огрызок, на котором был написан номер. Тот самый. Нужный. — Подождите, — сказал я и вынес ему плоскую низкую упаковку. — Ваше? — Конфетки! — кивнул мужчина и широко улыбнулся, натягивая шляпу. — Можно забирать?
Он уже тянул обе руки, как ребёнок, облизываясь на безжизненный картон. — Не оплачено, — отрезал я и тут же пожалел. Фёдор начал рыться в карманах и выкладывать на витрину рваные засаленные бумажки вперемешку с монетками. Пришлось считать.
Я так и не спросил, зачем ему конфеты. В конце концов, это не моё дело. И ничего не случится с детьми — для этого есть полиция и врачи, которые позволяют таким чувакам бродить по улицам.
Уже закрываясь, я всё же решился и нашёл номерок, который мне оставил Касьян. Вздохнул и позвонил — ведь Гнилл так и не вернулся.
Завтра пообещали прибыть и «порешать».
Ну, посмотрим.
Всю ночь ворочался, места себе не находил. Заснуть не получалось — тело сопротивлялось с упорством быка на арене. Когда стало совсем невмоготу, сходил на кухню, напился чая, полистал кулинарный справочник. Поняв, что скоро «отрублюсь», побрел в туалет, где и заснул прямо на «белом троне».
Снились какие-то мертвые дети с красными глазами. Снилось, что в туалет вламывается спецназ и волочит меня по ступенькам под взглядами соседей; кто-то даже плюнул. Я проснулся от собственного резкого вздрагивания.
Шесть утра. Дверь туалета громко скрипит. Шаги тяжелые, отец храпит, сотрясая воздух. Зевая до хруста в челюсти, ползу к себе. Падаю на кровать и смотрю на потолок: на трещину, на паучка, свисающего с люстры. Думаю: как же не хочется на работу! Встану ли я через пару часов, если не спал всю ночь? И где этот чёртов мертвец?
А потом как-то незаметно ушел в отдых без сна и переживаний — в долгожданное беспамятство.
— Игорь, вставай! Вставай, сынок, за тобой пришли. Ну кто ещё мог поднять такими словами, как не любимый отец? Последняя фраза сработала не хуже окрика ротного, и я поднялся, растирая глаза.
Отец стоял у кровати и тряс меня за плечо. Всклокоченные волосы над лысиной, длинные льняные пижамные штаны — вид у него был встревоженный.
— Вставай, к тебе пришли, — он подмигнул и убрал руку. — Не за тобой, а к тебе. Начальство, наверное. Серьёзный, высокий мужчина. Он понизил голос до шепота: — Особенный. Всё нормально у тебя, или позвать мужиков? — С длинной косой? Весь в чёрном? Папа повёл глазами в сторону кухни и подтвердил: — Да. — Это Касьян, не помню, как дальше. Всё нормально. А где он? — На кухне кофе пьёт. Ждёт тебя. — Сейчас я выйду. — Просил поспешить.