— Я пойду, — сказал Гнилл, — мне направо.
И протянул руку. Я пожал его ледышку и кивнул.
— До завтра, Гнилл.
Он не ответил и пошёл прочь. Замер на мгновение, пропуская автобус, поправил шляпу и двинулся в свой Тринадцатый район.
Следующий день. Очередные нудные будни на бесконечной работе, если бы не одно «но»: в напарники мне отрядили мертвеца. Скучно сегодня точно не будет. Что тут рассказывать: проснулся, умылся, оделся, позавтракал. Полистал новости в сети, наткнулся на рекламу нашей точки.
Улыбающийся парень в кепке и огромных наушниках держал перед собой внушительную посылку, а за плечо его обнимал позитивный, как выходной после тяжёлого дня, вампир. Так их называют в народе — «особенных», с неестественно белой кожей и острыми зубами. Любителей свежей крови и красивых женщин. «Мы вместе!» — гласила ярко-зелёная надпись. «Теперь навсегда! Пункт выдачи № 13 объединяет».
И прочая чушь в пафосном стиле. Вот же… Реклама такая реклама. Хорошо ещё, что меня не заставили фотографироваться для обложки. Слишком болят старые раны и свежи воспоминания о войне. Мы очень старались уничтожить друг друга, чтобы теперь так глупо улыбаться с весёлых плакатов.
Был бы я политиком — не выпячивал бы так эту несуществующую дружбу. Действовать нужно осторожнее, мягко, не нарываясь на озлобление. И люди, и «особенные» всё ещё помнят. Нужно, чтобы сменилось поколение, а то и два. Сейчас нам просто необходимо сосуществовать и не провоцировать друг друга без причины. Уважать чужие особенности и уметь делать шаг назад. А эта дурацкая реклама… Она мне не нравилась и вызывала дурные ассоциации.
Слишком хорошо я помню бесшумно спускающиеся с небес фигуры в чёрных плащах. Как они закрывали небо. Как мы попали в вязкое «воздушное болото» и не могли сделать ни шагу сквозь туман, лишь беспомощно смотрели, как «кусачие» впиваются в горло товарищей. Помню холодное дыхание на шее, быстрый укольчик и желание отдать всю кровь тому, кто стоит за спиной… И другое, плотское желание. А потом неожиданно — стрельба, прожекторы. Меня отпускают, «болото» исчезает, и я в бессилии падаю на колени, закрывая руками голову.
Эх, были времена… Задумавшись, я и не заметил, что меня ждут у подъезда.
— Не звонишь, — лениво сказал Завозный, появляясь из-за угла. — Дал ведь тебе визитку. Скажи, что потерял — не обижусь.
Я ускорил шаг в надежде, что полицейский отстанет, но глупость неизменна — и утром, и днём, и вечером.
— Куда так спешишь? На работу? Этих обслуживать? Притормози.
Он запыхался, но кого это должно волновать? Точно не меня.