«Насмотрелся фильмов, что ли, про каратистов и всякие чудеса, ими сотворяемые? Может у него дома даже видик уже есть? Один из первых в городе?», — усмехаюсь снова я про себя.

Так себе идея, конечно, когда на тебе надеты джинсы. Я слышу треск рвущейся материи дорогого по нашим скромным временам предмета одежды, еще легко перехватываю его ногу обеими руками на уровне груди. Специально не пытался до этого момента перехватывать предыдущие удары, чтобы расслабить противника, хотя уже вполне мог бы его попробовать повалить.

Все же пара лет занятий в секции самбо-дзюдо научили меня прилично бороться. Поэтому я задираю захваченную ногу повыше, заставляя соперника нелепо прыгать на одной ноге, пытаясь остаться стоять.

И легко с толчком валю назад и вниз, на высокий сугроб, переваливая на ту сторону.

Зря этот десяти- или девятиклассник стал изображать из себя каратиста. Ничем похожим на какое-то натренированное умение он не владеет. Хотя понять его можно, пропустив пару точных ударов, он быстро почувствовал, что в работе руками явно мне проигрывает, вот и принялся из себя изображать Брюса Ли, чтобы не подпускать слишком близко.

И не получать больше по губам и носу, что довольно больно и еще очень хорошо заметно.

Я пока остановился на месте, ожидая, что сделает парень. Только сразу же хлопнула дверь подъезда и на улице появился взрослый крепкий мужик в распахнутой дубленке со словами:

— Сергей, что у вас тут происходит? Сергей, ты где?

«Ага, кто-то сверху рассмотрел наше представление и решил вмешаться», — понимаю я.

Теперь он смотрит на меня, я догадываюсь, что к нам пожаловал сам отец красотки Юли, поэтому вежливо отвечаю:

— Добрый вечер. Сергей там, — и я показываю за сугроб, а у самого мурашки побежали по телу.

Что-то долго он не встает, не пробил ли голову о какой-то камень или железяку, хотя упал он не сильно, просто перевалился через сугроб.

Мужик недоверчиво смотрит на невысокого паренька, оставшегося стоять таким явным победителем посередине расчищенного прохода к подъезду после видимой сверху драки. Но все же заглядывает за сугроб и спрашивает парня, все ли у него нормально и может ли он ходить.

Тот уже сам выбирается из-за сугроба, в глазах искренние слезы злости, на лице густые разводы крови, и еще где-то потерялась шапка-петушок с головы, за которой лезет уже отец Юли.

Парень на меня не смотрит вообще, похоже, решил принципиально не обращать внимания на своего обидчика. Видно, что очень сильно обиделся самолюбивый парень.

«Он ее тут ждал и искал, а она пришла с каким-то мелким нахалом, которые даже не испугался, а реально навалял мне по голове!» — вот что он сейчас должен думать.