***
Вернувшись на берег озера, я выдохнула с облегчением, обнаружив, что съемки шли полным ходом, и, казалось, все были увлечены процессом, включая даже Илью Безрукова, позирующего в обнимку с близняшками.
Главное, никто не обращал на меня внимания, да и отсутствие Воронова ни у кого не вызвало вопросов.
Остаток дня прошел суматошно. Закончив со съемками, мы все вернулись на новую базу, быстро поужинав и разойдясь по домикам – собираться в завтрашний поход в горы.
На этот раз нашу немалую компанию заселили в три двухэтажных деревянных коттеджа. Я заняла комнату с мамой, а папа – соседнюю, заселившись вместе с братишками.
Честно говоря, я была рада провести ночь накануне моего совершеннолетия вместе с мамой, которой в последнее время мне так не хватало. Это было лучшим подарком.
Кроме того, я до сих пор находилась в смятении, не желая общаться ни с Завьяловым, ни с Вороновым.
И, если от внимания первого как обычно не было отбоя, то второй за весь вечер не сказал мне ни слова, выглядя мрачнее тучи и не расставаясь с телефоном.
Каюсь, пару раз я умышленно проходила мимо их коттеджа, и видела, как Сашка «наяривал», очевидно, пытаясь дозвониться до Агаты.
Складывалось впечатление, будто он раскаивается в содеянном, в том, что поддался на провокацию. Наверное, поэтому он и пытался связаться со своей девушкой. Что ж…
Как я ни старалась оправдать этот наш поцелуй, вернее сказать, несдержанные, будоражаще-сладкие, дикие поцелуи, во время которых его каменный член, оттопырив трусы, упирался мне в пах, ничего не выходило.
Мы перешли черту. Этому не было оправдания. Впрочем, как и его отстраненному поведению после, будто я еще и в чем-то виновата…
Дожидаясь, пока мама вернется от мальчишек, я совсем раскисла, залезая в чемодан, и выуживая оттуда старенькую потрепанную игрушку – песеля, прижимая его к груди.
Я очень смутно помнила, что папа подарил мне эту игрушку за несколько недель до двухлетия, в то время мне ставили задержку речи.
Мама иногда рассказывала, что я начала говорить немного позже других детей, поэтому Саша Воронов придумал мне забавное прозвище Молчунья.
Наматывая на палец прядку розовых волос, я снова подумала о Русалочке, которая ради любви к прекрасному принцу даже лишилась голоса, по сути, лишилась себя, превратившись в морскую пену…
Внезапно из коридора послышался скрип, тихое шарканье ног. Повернув голову, я прислушалась, наблюдая за крохотными язычками пламени в камине. Однако звуки лишь усиливались, я уловили шиканье и смешки.
А потом…
- С днем рождения, Полина! – в проеме комнаты показались улыбчивые головы моих родных и близких, - Полечка, поздравляем!