Отчего-то посиделки у костра неимоверно бесили, как и весь этот отдых в целом. Не надо было мне сегодня пить. Осознал это уже тогда, когда опустошил пол бутылки рома, скептически хмыкнув в кулак.
- Хорошо, - пожав плечами, Полина поднялась, демонстративно разворачиваясь ко мне спиной.
- Пол-я жги! – заорал этот скисший раф на простокваше Женек Завьялов.
Левицкая откинула свои русалочьи волосы за спину грациозно опускаясь перед Женькой на колени. Её юное тело льнуло к нему. Да ну на хер…
Я сцепил пальцы на коленях, пытаясь отвлечься и не смотреть в их сторону. Ладно, всего один раз…
Зачем-то мазнул по загорелым ягодицам Полины, практически не прикрытым шортами, сглатывая шершавый ком, и, против воли, задержал взгляд на ее подрагивающей попке. Непростительная ошибка. Фатальная.
В этот миг девушка взмахнула яркой гривой, энергично, но в тоже время мягко, по-кошачьи, прогибаясь в спине. Дыхание в ту же секунду сбилось. Выдохнул словно бык во время родео, опасаясь, что из-за стиснутых челюстей мои зубы превратятся в крошево.
От нее прямо-таки веяло какой-то необузданной дикостью…
И…
«Добро пожаловать в преисподнюю, Александр!». Шепнул, на мгновение прикрывая глаза.
Но только на мгновение, потому что вариться в этом котле оказалось ой как занимательно. Да я столько ебучих эмоций не испытывал за все четыре года своей тщательно распланированной рафинированной швейцарской жизни.
А тут пара дней, и из всех щелей полезло зверье, уже больше смахивало на смертельную зависимость…
Я в очередной раз отметил, в какую красотку превратилась Полина за эти годы, ощущая как чувство вины подобно серной кислоте сжирает мои внутренности, потому что перестать пялиться не получалось…
Напротив, ситуация опасно выходила из-под контроля. Очевидно, все эти годы я не то, чтобы занимался самообманом, я прямо конкретно себя наебывал.
Пора признать, Полина Левицкая – моя одержимость, которую так и не удалось до конца искоренить.
- Ух ты… Пух ты… - восхищенно хохотнул протухший мамкин пирожок Завьялов.
Полина в лучших традициях танцовщиц тверка задорно потрясла задницей. Я почувствовал, как сводит судорогой низ живота, захлебываясь в пугающих реакциях своего тела на Полю.
Когда-то я все это уже испытывал, только сейчас вдруг с обескураживающей ясностью осознал - они вернулись. И не просто вернулись, эти реакции вылились в новую, какую-то извращенную форму – сильнее и ярче - паралитическим дурманом прокатываясь по моим венам.
Я ведь полагал, что перерос и давно переболел свою юношескую одержимую любовь, даже не подозревая, во что по итогу все это выльется - удерживать беспристрастное выражение лица с каждой секундой становилось все труднее…