Какое-то время мы «шли» безмолвно, под отчаянные взмахи моих кулачков, у которых, к сожалению, не особо получалось переломить ситуацию в мою пользу.
- Приехали! – ядовито улыбнулся Воронов, опуская меня на ноги около потухшего костра.
- Вот вообще не смешно. Ты не имел права так поступать, – я с досадой покачала головой, отмечая его стиснутые челюсти. – Даже с ребятами не дал попрощаться! С Женькой…
Сжав губы, он прикрыл глаза ладонью.
- Поль, завтра поговорим. Тебе надо остыть, – буркнул Воронов, и, отняв руку от лица, пронзил меня взглядом своих цепких карих глаз, словно гипнотизируя.
Я мрачно рассмеялась, с вызовом вглядываясь в его странно бледнеющее напряженное лицо. Складывалось ощущение, что остыть, действительно, нужно, только не мне.
Не мне.
- Не поговорим, – прошипела я, тщательно стараясь восстановить сбившееся дыхание и вернуть себе самоконтроль, окончательно утраченный…
Из-за пронзительного Сашкиного взгляда мое тело будто охватила необъяснимая дрожь. Он застыл, не двигаясь. И я не могла пошевелиться.
Это окончательно сбило с толку, потому что в сложившейся ситуации я должна была реагировать иначе – уж точно не впадать в ступор, падая в бездонный омут его сощуренных карих глаз.
- Приятных снов… – натянуто улыбнулась я, в надежде, что Воронов, наконец, отправится в свой домик.
Медленно кивнув, он прошелся по моему телу глубоким пробирающим взглядом. «Да иди ты уже…» – вопила каждая клеточка моего существа.
Наконец, Сашка отвернулся, размашистым шагом направляясь в сторону своего жилища, а я, упав на бревно рядом с дымящимися поленьями, какое-то время бездумно пялилась в одну точку.
И что это сейчас было? Воронов, словно какой-то неандерталец закинул меня себе на плечо, и, не слушая никаких аргументов, вероломно лишил вечеринки.
Он реально полагал, что имеет на это право?
Как бы ни так…
Выждав еще немного, я решила вернуться к ребятам. Убедившись, что приглушенные голоса родителей все еще доносятся со стороны банного комплекса, а это означало, что у них там своя тусовка, я, озираясь, направилась к кустарникам…
- Поль, ты прикалываешься? – я вздрогнула, стоило обманчиво ласковому голосу Воронова ударить мне в спину.
Вместе с участившимся сердцебиением и внезапным ознобом меня накрыло смесью дурной решимости, помноженной на юношеский максимализм.
Изображая тугоухость, я ускорила шаг, уже слыша впереди оживлённые голоса – разумеется, вечеринка только набирала обороты, и, да, я собиралась туда вернуться.
В конце концов, пристегнусь невидимыми наручниками к Безрукову – он у нас трезвенник с черным поясом по каратэ. В отличие от Воронова, с его варварскими замашками, Илья в курсе, что такое личные границы, и, в случае чего, сможет меня защитить…