Не успела я убрать телефон, как он снова вспыхнул.
Сообщение от Воронова - я не смогла подавить слабую улыбку.
Удивительно, но его послания приходили ровно тогда, когда нервы сдавали, и я уже готова была расплакаться от усталости или бессилия.
- Полина, как ты?
- Я тебе вечером позвоню. Ладно? - чувствуя, что даже дышать легче, будто в груди поселилось маленькое солнце, которое включалось ровно тогда, когда приходило его сообщение.
- Буду ждать.
Еще какое-то время по экрану скакали точки, но он больше ничего не отправил, хотя я и так была уверена, что Саша искренне меня поддерживает.
Что-то изменилось.
Сначала я думала, что мне просто кажется.
Но потом заметила, что Сашкины сообщения приходили сразу, как только я появлялась в сети, будто он ждал. А его ответ на мой вопрос «Как дела?» превратился в ежедневное «Скучаю».
Как будто между нами протянулись невероятно крепкие невидимые нити, и теперь любое его слово, любой смайл, любая пауза в переписке — всё это приобрело какой-то новый, особенный смысл. Как это "Скучаю" застревая где-то под рёбрами и согревая изнутри.
И даже мои глупые слова Воронову, казалось, уже не имели особого смысла.
***
- Поль, шоколадку будешь? – я услышала около уха усталый голос отца.
Обернувшись, я увидела папу, сидящего на соседнем стуле.
- Я не голодна, - рассеянно пожимая плечами.
- Отказываешься от шоколада? – разорвав обертку, он с преувеличенной серьезностью начал разламывать плитку, будто это была операция по разделению сиамских близнецов, - Держи, а то я все съем! - папа протянул мне крошечный квадратик.
Какое-то время мы, молча, жевали подтаявшую больничную шоколадку.
- Пап, я кое-что услышала, когда выходила из палаты, - судорожно проталкивая вязкий ком по горлу, - И про маму до сих пор нет новостей… Я боюсь.
- Я уверен, твой братишка уже корчит рожи анестезиологу, - папа сощурил глаза, изображая новорожденного, — «Вот так! Смотрите все, какой я крутой младенец, даже легкие раскрывать не буду, пусть поволнуются!»
Я усмехнулась, одновременно жалобно всхлипнув, наблюдая за тем, как папа пытается унять дрожь в руках. Даже находясь на грани нервного срыва, он до последнего старался меня успокоить и приободрить.
- Пап...
- Да ладно, Полинка, все будет хорошо! – обнимая меня за плечи, отец вытащил из кармана свежую фотографию УЗИ, глядя на нее с такой теплотой, что у меня сжалось сердце, - Жаль, я не присутствовал на твоих родах, - внезапно выдал он, еще теснее прижимая меня к себе, - До сих пор не могу себе простить…
Между нами повисла какая-то особенная, не передаваемая словами тишина.