Ухмыльнувшись, Воронов прикрыл глаза рукой.
- Набрался, – наконец, тихо подтвердил Саша, устремляя на меня какой-то новый, неведомый ранее взгляд. – А с девственницами я не связываюсь. Принцип у меня такой.
А с девственницами я не связываюсь…
От его уверенного мужского голоса и этой запретной близости мое тело охватил озноб. Я почувствовала, как заострились соски под тонкой полупрозрачной тканью пижамы, надеясь, что он не заметит или наоборот…
Эх, Полина!
Разум, запертый где-то в глубине моего поплывшего сознания, готов был отлупить меня по заднице. Но слабое девичье сердце…
Я вновь отстранилась, инстинктивно складывая руки на груди. Саша молчал, покусывая губу. Он всегда так делал, когда нервничал.
С чего это вдруг, еще и на моей территории девственниц? Ха!
В глазах Воронова читался взаимный вопрос, касаемо моего опыта, однако я сделала вид, что не улавливаю, прикинувшись дурочкой.
В свете впечатляющего Сашкиного сексуального опыта моя девственность выглядела как нечто отстойное, хоть мама и уверяла, что, когда я влюблюсь по-настоящему, мой парень оценит это по достоинству.
Я догадывалась, что папа был у нее первым мужчиной, хотя конечно, никто не спешил мне об этом отчитаться…
- Хорошо, я больше не буду звать тебя Фунтиком, – тряхнув головой, внезапно согласился Воронов, отворачиваясь и делая вид, что рассматривает фотографии на стене.
Складывалось впечатление, что не только я испытывала неловкость… Вынуждена была с грустью отметить – похоже, нашей дружбе пришел конец.
В тринадцать мне было гораздо легче с видом профессора заливать Воронову всякие байки про взаимоотношения полов.
Для этого я буквально «глотала» все книги в духе «Мужчины с Марса, а женщины с Венеры», потому что Сашка, как положено хулиганам и бунтарям, не тратил время на чтение, приходя к своей подкованной подружке, то есть ко мне, почерпнуть новую информацию «про это».
- Извини, что заранее не предупредил тебя насчет Агаты. Она спонтанно решила составить мне компанию. Подумал, все будут парами, так что… – он осекся, поворачиваясь и выдерживая мой взгляд.
Все будут парами.
Все, кроме меня!
Ну, и моих братьев, которым исполнилось четырнадцать-пятнадцать лет. А еще тринадцатилетнего божьего одуванчика Сережи Воронова. Вот мы с ними оторвемся.
Уловив мое замешательство, Саша пояснил.
- Отец как-то обмолвился, что ты встречаешься с парнем…
Серьезно?
Хотя, разумеется, я не сидела все эти годы в нашем шалаше, оплакивая отъезд лучшего друга.
Иногда я принимала приглашения парней, посещая редкие скучные свидания, которые чаще всего не повторялись. Подозреваю, кавалеров смущало мое саркастичное чувство юмора и излишняя прямолинейность.