— Совсем.
Воронцов недовольно поморщился и тут же отвернулся. Сто пудово расстроился. Как пацан, которому обещали подарить гоночную тачку, а привезли старенький седан.
Зубов прошёл последним. Этому вообще было по хрену. Насколько я понял из сумбурных объяснений Мозгоеда, на простецов абсольвиум вообще не действует. Если это не «стрела». Там фишка не только в металле, но и в его начинке.
Мы поднялись на самый высокий этаж, Апогей проводил нас в комнату и почти сразу ушёл с туманной формулировкой «скоро вернусь». Наверное, отправился плакать, что игрушка оказалась не столь хороша. Но тут Мозгоед прав, лучше пусть предводитель Авангарда меня недооценивает, чем понимает реальные возможности.
И вот теперь Зубов стоял напротив меня и явно хотел знать, какого чёрта происходит. После долгого молчания цербера прорвало.
— Воронцов вообще странный, с приветом. Ты что, не заметил? — спросил я.
— Заметил. Потому что будь он нормальным, не сцепился бы из-за тебя с безопасниками.
Зубов шагнул ко мне, взял за плечо и тряхнул так, что клацнули зубы.
— Не придуривайся, Рубин. Что ему от тебя надо? Или есть смысл поставить вопрос иначе? Что тебе от него надо?
Я повернул голову, опустил взгляд на руку старшего воспитателя, сжимавшую моё плечо. Потом посмотрел ему в глаза.
— Иван Сергеевич, ещё раз так сделаешь — мозги в кашу расхреначу.
Мой голос звучал вполне спокойно и даже доброжелательно. Просто сообщил факт.
Зубов усмехнулся, но руку всё-таки убрал. Не могу сказать, что он испугался, скорее просто разумно счёл мои слова предупреждением.
— Ладно. Сделаю вид, что поверил, — заявил он и двинулся по комнате, разглядывая её с интересом. Попутно продолжал говорить со мной. — Тем более расклад выходит лучше некуда.
Цербер остановился возле окна, посмотрел вниз, громко присвистнул. Видимо, впечатлился открывшимся видом. Оно и понятно, мы так-то на двадцать пятом этаже. Офис Девятки — самое высокое в Конфедерации здание. После Года Ноль все дома строят по определённому стандарту. Максимум — восемь этажей, и то редко. Просто Авангарду плевать с высокой колокольни на правила.
Я молча стоял посреди комнаты, пялился Зубову в спину и ждал пояснений. Что хорошего он нашёл в дружбе с Апогеем? По моим прикидкам, реакция у цербера как раз должна быть прямо противоположной.
Зубов оглянулся через плечо, по моей физиономии понял, что хотелось бы подробностей.
— Все одарённые Конфедерации стоят на учёте, — сказал он, снова отвернувшись к стеклу. — На каждого заведено личное дело. Когда проявился Дар, где проходил инициацию, кто вёл, чем кололи. Эта информация хранится здесь. Точно знаю. Её никак не вытащить из любого другого места. Значит, твой новый друг может быть полезен. Я даже не буду спрашивать, какого чёрта у тебя оказался его номер. Главное, что твоя тупость сыграла нам на руку.