— Да! Я и сам был крайне удивлён, — согласился Апогей. — Мы с этим парнем познакомились совершенно случайно. Вчера.
— А, так это тот тип, которого ты засветил по телеку? — оживился Бастион. — То-то я думаю, чего ты прицепился к простецу. Понаплёл херни какой-то, героизм, бла-бла-бла… А оно вот в чём дело…
— К сожалению, не сразу понял, что в нём странного… — начал пояснять Воронцов.
— Эй! — Я подался вперёд и помахал рукой. — А ничего, что вы говорите обо мне в третьем лице? Не мешаю?
Апогей осёкся, посмотрел на меня пристально. Потом улыбнулся и ласково сказал:
— Извини, Виктор. Ты прав. Давай-ка сам расскажешь о себе. Кто ты, откуда и как оказался в городе в обществе непонятного дяди. А ещё — почему инквизиция загнала тебя в угол, как грёбаную куропатку на охоте. Нам очень интересно будет послушать.
Глава 15
Все присутствующие с интересом уставились в мою сторону. Даже Зубов. Его, так понимаю, интересовали две вещи: как я буду выкручиваться и о каких инквизиторах вообще идёт речь.
Ситуация — сложная, но не смертельная. По большому счету, рассчитывал именно на такую реакцию Апогея. Будем мешать правду и ложь.
— С удовольствием ответил бы на твои вопросы, — произнёс я уверенно. — Особенно почему за мной гоняются эти парни в чёрном. Только знаешь, в чём прикол? В душе не имею ни малейшего понятия. Как ты их назвал? Инквизиторы? — На моём лице появилось выражение лёгкой озабоченности. — Странно, впервые слышу о таком. В любом случае, это ни черта не объясняет. Они приехали к нам в интернат несколько дней назад. Всех согнали в актовый зал и устроили какую-то дурацкую проверку. Водили возле башки чёрной приблудой, она пищала. Один из них вообще без приблуды обошёлся, просто подходил и смотрел в глаза.
— Так ты из интерната… — протянул Апогей и многозначительно посмотрел на Панацею, почему-то именно на неё. — И что дальше?
— Дальше схватили пацана из старшей группы. Того аж скрутило, судороги пошли. Увезли его куда-то. Я, если честно, вообще не понял, что происходит. Мало ли, чего им надо. Был уверен, что они простые безопасники. А потом эти придурки вернулись. Ночью. Человек десять. Я только тогда начал догадываться, что дело в моем проснувшемся даре. Естественно, начался кипиш. Все воспитанники рванули из спален на улицу…
— Зачем? — перебил меня Воронцов.
— Слышишь, мы прекрасно видели, что стало с Бурым. Никому не хотелось пускать слюни и биться в конвульсиях. А потом исчезнуть в неизвестном направлении. Интернат для трудных подростков. Врубаешься? До нас никому нет дела. Подумаешь, пропадет парочка пацанов. Ерунда какая.